Эрагон. Книги 1-4

Эрагон, притаившись за дверью, видел, как они побледнели. «Господи, да ведь они знают, кто я такой! Так, может, мне просто попробовать их напугать? Тогда и драться не придётся!» — лихорадочно соображал он.

— Взять его! — крикнул один из стражников. И остальные, обнажив мечи, бросились в камеру.

Было полным безумием сражаться с шестью вооружёнными людьми, будучи слабым и безоружным, но мысль о несчастной пленнице заставила Эрагона остаться на месте. Не мог он бросить её здесь! И, не зная, выживет ли после такого усилия, все же поднял руку, на которой ослепительно сверкнул знак Всадника. Ужас вспыхнул в глазах стражников, однако воздетой рукой этих суровых, закалённых в боях воинов было не остановить, и Эрагон открыл рот, чтобы произнести страшное заклятие, но тут что-то прожужжало, мелькнуло, и один из стражников рухнул на пол с торчащей из спины стрелой. Почти сразу же упали и ещё двое, так и не успев понять, что же происходит.

В том конце коридора, откуда вышли стражники, стоял какой-то бородатый оборванец с луком в руках. У ног его лежал костыль, который был ему явно не нужен, ибо стоял он свободно и прямо.

Трое оставшихся в живых стражников повернулись к нему лицом, и Эрагон, воспользовавшись этим, крикнул: «Фриста!» — и тут же один из стражников схватился за грудь и рухнул как подкошенный. Эрагон пошатнулся, ибо магия требовала свою дань сразу, и увидел, как второму стражнику в горло вонзилась стрела.

— Третьего не убивай! — вскричал Эрагон, видя, что его спаситель уже прицелился в последнего из оставшихся в живых стражника.

Бородач опустил свой лук. А Эрагон все своё внимание сосредоточил на несчастном стражнике. Тот тяжело дышал, выпучив от страха глаза и, похоже, понимая, что его по какой-то причине пощадили.

— Ты видел, что я могу с тобой сделать, — сказал ему Эрагон, — так что лучше не запирайся, а отвечай на мои вопросы сразу, иначе оставшуюся жизнь проведёшь в страшных мучениях. Во-первых, где мой меч? И сам клинок, и ножны красного цвета. А во-вторых, куда вы дели эльфа?

Стражник упорно молчал, он даже губ не разжал. Ладонь Эрагона угрожающе светилась: он собирался с силами.

— Ты горько раскаешься! — прорычал он. — Знаешь, какую боль способна причинить всего лишь одна песчинка, если я раскалю её докрасна и запущу тебе в кишки? Особенно если она не остынет в течение ближайших двадцати лет и будет медленно прожигать себе путь в твоей плоти до самых ступнёй? К тому времени, когда эта песчинка наконец выйдет наружу, ты уже будешь глубоким стариком. — Он выразительно помолчал. — Все это я тебе обещаю, если ты так и не ответишь на заданные мной вопросы.

Стражник ещё больше выпучил глаза, но продолжал молчать.