Эрагон. Книги 1-4

Так умер Бром, великий сказитель и Всадник.

Эрагон дрожащими пальцами закрыл ему глаза и встал. Сапфира, подняв голову к небесам, печально взревела — она пела свою прощальную песню. Слезы градом катились у Эрагона по щекам, ощущение чудовищной потери было похоже на кровоточащую рану, нанесённую прямо в сердце.

— Мы должны его похоронить, — сказал он Муртагу, запинаясь на каждом слове.

— Но нас могут заметить, — предупредил Муртаг.

— Мне все равно!

Муртаг некоторое время колебался, потом поднял Брома с земли, прихватил его меч и понёс к выходу из пещеры. Сапфира последовала за ним.

— На вершину, — хриплым голосом велел Эрагон.

— Но у нас не хватит ни сил, ни времени, чтобы вырубить могилу в этом песчанике.

— У меня хватит.

Эрагон с трудом поднялся на вершину холма: сломанные ребра жгло огнём. Муртаг осторожно опустил Брома на выступающий из земли камень.

Эрагон вытер слезы и все своё внимание сосредоточил на этом камне. Взмахнув рукой, он повелительно произнёс: «Муа стенр!» И камень сперва пошёл трещинами, а потом начал расплываться, точно стал вдруг текучим, как вода, и в нем образовалось углубление, размерами соответствующее человеческому телу, вокруг которого Эрагон возвёл небольшую стену высотой примерно по пояс.

Они опустили Брома в могилу вместе с его посохом и мечом. Затем, чуть отступив, Эрагон с помощью магии сдвинул края камня, и тот скрыл под собой лицо Брома. В последнем усилии Эрагон велел камню превратиться в некое подобие часовни или шпиля и рунами начертал на этом надгробии:"

"ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ БРОМ.

ИСТИННЫЙ ВСАДНИК

И МОЙ НАЗВАНЫЙ ОТЕЦ.

ДА СЛАВИТСЯ ВО ВЕКИ ВЕКОВ ИМЯ ЕГО!

И, уронив голову на могилу, Эрагон наконец-то выплакался всласть. До позднего вечера он оставался на вершине холма, и Муртаг его не тревожил.

В ту ночь ему снова приснилась женщина, заключённая в темницу.

Он был уверен, что с ней происходит нечто ужасное. Она, похоже, была больна — дышала с трудом, неровно и вся дрожала, то ли от холода, то ли от боли. В полумраке темницы он достаточно хорошо видел только её нежную руку, свисавшую с края лежанки. Но с кончиков пальцев у неё капала какая-то тёмная жидкость, и Эрагон совершенно точно понял, что это кровь.

АЛМАЗНАЯ ГРОБНИЦА

Когда Эрагон проснулся, глаза у него опухли, а все тело ломило от усталости. В пещере были только лошади. Носилки исчезли. Эрагон вышел из пещеры и присел на камень. «Значит, та ведьма из Тирма, Анжела, была права, предсказывая мне в скором будущем встречу со смертью», — думал он, тупо уставившись в землю. В небе сияло солнце цвета золотистого топаза, и, несмотря на раннее утро, уже начинало припекать.

Эрагон даже не замечал, как по лицу его текут слезы, оставляя на щеках солёные шершавые дорожки.