Эрагон. Книги 1-4

Порой он с ненавистью поглядывал на тёмные стены домов, застилавшие свет, и мечтал оказаться как можно дальше от этого отвратительного, какого-то удушливого города. Ему захотелось есть, и он купил сыру и хлеба и, присев на сруб какого-то колодца, услышал, как неподалёку аукционер громко выкрикивает названия каких-то товаров и цены. Заинтересовавшись, он пошёл на его голос и вскоре оказался на просторной площади, со всех сторон окружённой домами. С десяток человек стояли на довольно высоком помосте, а перед ними рассыпалась пёстрая толпа богато одетых людей. А где же сами товары? — удивился Эрагон.

Аукционер умолк и махнул рукой какому-то молодому парню, стоявшему в отдалении. Парень неуклюже вскарабкался на помост, на ногах и руках у него звенели цени.

— А вот и наш номер первый, — провозгласил аукционер. — Крепкий мужчина из пустыни Хадарак пойман всего месяц назад. В очень хорошем состоянии, здоров как бык! Вы только посмотрите, какие у него мощные плечи и ноги! Его отлично можно использовать в качестве оруженосца, а если подобную деликатную миссию вы ему не доверите, он подойдёт и для любой тяжёлой работы. Но, пожалуй, использовать такой отличный материал на тяжёлой работе жалко. Он ведь ещё и далеко не дурак, особенно если его научить хорошим манерам и учтивой речи!

В толпе засмеялись, а Эрагон даже зубами от злости заскрипел. Губы его уже шевельнулись, чтобы произнести то слово, благодаря которому этот раб будет мгновенно освобождён. Правая рука его, все ещё закованная в лубок, сама собой начала подниматься, слабо засветилось пятно на ладони. Он уже готов был выпустить свою магическую силу на волю, но тут его осенило: ведь этому рабу некуда бежать! Его поймают, прежде чем он доберётся до городской стены. И он, Эрагон, сделает ему только хуже, если попытается помочь. Он опустил руку и шёпотом выругался. Нет, сперва нужно подумать, а уж потом действовать. Иначе влипнешь в такую же беду, как тогда с ургалами.

Он беспомощно смотрел, как молодого раба продают какому-то высокому мужчине с ястребиным носом. Следующей была девочка лет шести, которую силой оторвали от плачущей матери и выставили на торги. Эрагон резко повернулся и пошёл прочь, хотя ноги его не слушались, а в голове шумело от сдерживаемого гнева и бессильной ярости.

Не скоро стих плач несчастной женщины. «Господи, — мрачно думал Эрагон, — хоть бы какой-нибудь воришка попробовал у меня кошелёк срезать — было бы кому в морду дать!» В полном отчаянии он стукнул кулаком по стене дома так, что до крови ободрал костяшки пальцев.

«Вот как раз работорговле-то я бы в первую очередь положил конец, если бы перешёл на сторону варденов и стал сражаться с Империей, — размышлял он.