Эрагон. Книги 1-4

Доводы Арьи были справедли­вы, и потом, он обязан был уважать ее выбор.

— Хорошо, как хочешь, — сказал он.

— И все равно… спасибо тебе, Эрагон!

Несколько секунд он молчал, потом спросил:

— А ты кому-нибудь называла свое истинное имя?

— Нет.

— Даже матери?

Лицо ее исказилось.

— Нет.

— А оно тебе известно?

— Конечно. Как ты мог предположить, что я могу не знать собственного имени?

Он слегка пожал плечами.

— Я ничего не предполагал. Я просто не был уверен. — Они снова помолчали. Потом он спросил: — Когда… и как ты узнала свое истинное имя?

Арья так долго молчала, что он уже решил, что она от­кажет ему в ответе. Затем она вздохнула и сказала:"

"— Это случилось через несколько лет после того, как я покинула Дю Вельденварден. Я тогда наконец начала привыкать к своей роли посредницы между варденами и эльфами. Фаолин и другие мои друзья находились да­леко, и у меня было довольно много свободного времени. И большую часть этого времени я посвящала тому, что об­следовала Тронжхайм. Я бродила по таким уголкам, куда редко кто отваживался заглядывать. Тронжхайм ведь го­раздо больше, чем это кажется многим, и там полно вся­ких странных вещей: странные помещения, странные су­щества, очень странные, полузабытые артефакты… И вот однажды, бродя в тех уединенных местах, я вдруг поняла, что теперь знаю себя гораздо лучше, чем прежде. А потом я нашла одну комнату в верхних этажах Тронжхайма — со­мневаюсь, что смогла бы теперь определить, где она нахо­дится. Лучи солнца вливались туда потоком, хотя потолок был цел, а в центре комнаты высился некий пьедестал, и на нем рос один-единственный цветок. Я не знаю, что это был за цветок, я никогда прежде таких цветов не видела, да и потом тоже. Лепестки у него были пурпурные, сердцевинка — как капля крови, а стебель покрыт крупными ти­пами. И от этого цветка исходил такой чудный аромат, что казалось, будто он весь звенит, будто он поет некую дивную мелодию… Это было так удивительно и неожиданно, что я надолго застряла там, любуясь цветком. Не знаю, сколько прошло времени, но потом — и именно там — я и сумела вы­разить в словах то, что собой представляю.

— Хотелось бы мне когда-нибудь увидеть этот цветок.

— Может, и увидишь. — Арья посмотрела в сторону ла­геря. — Мне бы надо идти. Еще так много нужно сделать.

Эрагон кивнул.

— Тогда до завтра.

— До завтра. — Она пошла было прочь, но, сделав не­сколько шагов, остановилась и оглянулась. — Я рада, что Сапфира выбрала своим Всадником именно тебя, Эрагон. И я горда, что мы с тобой столько раз сражалась бок о бок. Ты очень… вырос за это время. Ты теперь значишь гораздо больше, чем мы оба могли хотя бы надеяться. И что бы зав­тра ни случилось, я хочу, чтобы ты это знал.