Эрагон. Книги 1-4

Но мы обязаны были проверить истинность ваших наме­рений. Добро пожаловать в Свод Душ. Мы уже давно ждем вас. Здравствуй и ты, брат, добро пожаловать снова в нашу обитель. Мы рады, что ты еще жив. Прими же назад все свои воспоминания и знай, что теперь ты близок к завет­ной цели!»

Эрагону показалось, будто некий сгусток энергии мол­нией сверкнул в сознании Глаэдра, вызванный волей не­ведомого существа. И мгновением позже Глаэдр издал та­кой рев, что виски Эрагона пронзила боль. Он чувствовал, какой поток смешанных чувств рвется из души Глаэдра: печаль, торжество, неверие, сожаление… Но наиболее от­четливым было испытанное старым драконом чувство ра­достного облегчения, и Эрагон понял, что невольно улы­бается, сам не зная почему. И, пытаясь найти ответ на этот вопрос, он слегка коснулся сознания Глаэдра и ощутил там не только его мысли, но и множество чужих, и все эти неве­домые существа что-то нашептывали, что-то бормотали…

— Кто это? — шепотом спросил Эрагон у стоявшего пе­ред ним человека с головой дракона, но тот не ответил; он даже не пошевелился.

«Эрагон, — услышал он голос Сапфиры, — посмотри на стены, на стены…»

Он посмотрел и увидел, что стены округлого помеще­ния вовсе не украшены разноцветными витражами или драгоценными каменьями, как ему показалось сперва. В стенах виднелись десятки, десятки десятков крошечных альковов, и внутри каждого покоился некий сверкающий округлый предмет овальной формы. Одни из них были больше, другие меньше, но во всех пульсировал живой вну­тренний свет, точно угли догорающего костра.

Сердце Эрагона сперва остановилось, а потом бешено забилось: он начинал понимать, ЧТО видит перед собой.

А потом он внимательно посмотрел на те темные пред­меты, что стояли на каменных скамьях; гладкие, яйцевид­ной формы, они казались высеченными из камня различ­ных цветов. Как и округлые предметы в нишах, они были разной величины, но вне зависимости от размера форма их была той самой, которую Эрагон узнал бы где угодно.

Волнение жаркой волной охватило его душу; колени подгибались от внезапной слабости. Этого не может быть! Ему и хотелось верить в то, что он видел собственными глазами, и страшно было, что все это может оказаться ил­люзией, созданной, чтобы обмануть его надежды. И все же возможность того, что предметы, которые он видит перед собой, вполне реальны, вызывала в нем такую бурю чувств, что он, шатаясь, хватал ртом воздух и не мог вымолвить ни слова, настолько был ошеломлен и переполнен эмоциями. Сапфира реагировала примерно столь же бурно.

Затем уже знакомое Эрагону чужое сознание вновь кос­нулось его мыслей, и он услышал:

«Вы не ошиблись, птенчики. И глаза ваши вас не подво­дят. Мы — это тайная надежда нашего народа.