Эрагон. Книги 1-4

Он также произнес заклинание, которому научил его Оромис; это заклинание давало ему и Сапфире возмож­ность понять, насколько близко к поверхности воды — или земли — они в данный момент находятся.

С той минуты, как они вошли в сердцевину огромной тучи, постоянно висевшая в воздухе влага насквозь пропи­тала шерстяную одежду Эрагона, сделав ее страшно тяже­лой. Это было очень неприятно, но он смог бы, наверное, не обращать на это внимания, если бы влага не начала, ска­пливаясь на коже, стекать ему за шиворот, что в сочетании с ветром давало ощущение прямо-таки смертного холода. Казалось, этот холод вот-вот высосет из него остаток жиз­ни. И Эрагон, не выдержав, произнес еще одно заклина­ние, как бы фильтровавшее воздух вокруг него, освобож­дая его от мелких, но заметных капелек влаги; а также — по просьбе Сапфиры — он оградил тем же заклятием ее глаза, потому что скапливавшаяся на веках влага заставляла ее слишком часто моргать, сбивая с толку.

А вот внутри той черной «наковальни» ветер оказался на удивление слабым. Эрагон попросил Глаэдра объяснить это явление, но старый дракон был мрачен и отделался кратким замечанием:

«Самое страшное нам еще предстоит».

Правдивость его слов вскоре стала очевидна, ибо яростный восходящий поток воздуха с такой силой ударил Сапфире в брюхо, что подбросил ее аж на тысячу футов; воздух там оказался настолько разреженным, что Эрагону стало трудно дышать. Туман тут же превратился в бес­численное множество ледяных иголок, коловших ему нос и щеки, а также мягкие перепонки на крыльях Сапфиры.

Прижав крылья к бокам, Сапфира плавно нырнула впе­ред, пытаясь уйти от этого восходящего потока, и через несколько секунд стало ясно, что ей это удалось. Однако она тут же попала в новый поток, на этот раз нисходящий, и его мощное давление стало с пугающей скоростью при­жимать ее к самой воде.

Стремительный спуск заставил ледяные кристаллы растаять, и они превратились в крупные круглые дожде­вые капли, которые, казалось, плыли в невесомости ря­дом с Сапфирой. Совсем рядом сверкнула молния — фан­тастическим голубым светом вспыхнули облака, и Эрагон вскрикнул от боли в ушах, такой оглушительный гром раздался вслед за этим. В ушах у него все еще стоял звон, когда он решительно оторвал край своего плаща, разде­лил этот кусок ткани пополам и засунул затычки как мож­но глубже в уши."

"Лишь у самого нижнего края облака Сапфире удалось свернуть и вырваться из-под нисходящего потока, и ее сра­зу же подхватил следующий восходящий поток — точно чья-то гигантская рука швырнула ее ввысь, и Эрагон на­долго утратил всякое ощущение времени.