Эрагон. Книги 1-4

Ну что ж, спрашиваю в последний раз: ты подчинишься?

— Никогда!

— Значит, так тому и быть. Муртаг?

Раскаленный прут опустился еще ниже; его кончик сверкал, точно огромный искрящийся рубин.

Ей нечего было закусить зубами, чтобы сдержать прон­зительные вопли. Она кричала так громко и так долго, что восьмиугольная комната стала вращаться вокруг нее в такт безумным крикам, а потом голос отказал ей, и всепоглоща­ющая тьма окутала ее своим плащом.

44. На крыльях дракона

Эрагон поднял голову и глубоко вздохнул, чувствуя, что его бесконечные тревоги отчасти улеглись."

"Лететь верхом на драконе отнюдь не так легко и про­сто, но Эрагон был рад, что находится так близко от Сап­фиры; вместе они всегда чувствовали себя гораздо уве­реннее и спокойнее. Простое наслаждение физическим контактом было для них дороже едва ли не всего на свете. Кроме того, постоянный звук и движение воздуха, сопро­вождавшие ее полет, помогали ему отвлечься от черных мыслей, которые его одолевали.

Несмотря на всю срочность и необходимость их путе­шествия, несмотря на всю его рискованность, Эрагон по­кинул армию варденов не без удовольствия. Вспоминая недавнее кровопролитное сражение, он все чаще думал о том, как сильно он изменился. «Может, теперь это вовсе и не он, а совсем другой человек?»

С тех пор как Эрагон еще в Финстере присоединился к варденам, он большую часть времени проводил в сражени­ях или в ожидании сражений, и это постоянное напряжение начинало его изматывать. Особенно ужасной была та резня в Драс-Леоне. Там, сражаясь на стороне варденов, он убил сотни солдат, и мало у кого из его противников был хотя бы самый маленький шанс нанести ущерб ему самому. Он пони­мал, что его действия были вполне оправданными, но вос­поминания об этом сильно тревожили его душу. Он вовсе не хотел, чтобы каждое сражение было столь же яростным, как не хотел и того, чтобы все его противники в бою оказыва­лись равными ему по силе. Но в то же время то, как легко он совершал все эти многочисленные убийства, заставляло его чувствовать себя скорее мясником, чем воином. Бойня, смерть — все это вещи крайне опасные, они разъедают душу, и чем чаще Эрагон соприкасался с такими вещами, тем силь­нее он чувствовал, как разрушается его прежнее «я»; ему ка­залось, что смерть убитых им людей и от его души каждый раз отгрызает своими страшными зубами огромные куски.

Однако же пребывание наедине с Сапфирой — и Глаэдром, хотя золотистый дракон своего присутствия пока что никак не проявлял, — помогло Эрагону восстановить душевное равновесие, и теперь он чувствовал себя куда лучше. Он вообще всегда предпочитал жить вдали от боль­шого скопления людей — и уж точно не в городах и даже не в таких крупных военных лагерях, как лагерь варденов.