Эрагон. Книги 1-4

В Алагейзии скоро установится новый порядок, и мне бы хотелось, чтобы ты стала частью этого порядка. С тех пор как умер последний из Тринадцати, я искал тех, кто был бы достоин занять их место. До недавнего времени все мои усилия оказывались тщетными. Дурза, правда, оказался весьма мне полезен, но, будучи шейдом, он обладал опреде­ленными недостатками — прежде всего, недостаточно вни­мательным отношением к собственной безопасности. Из всех, кого я подверг испытаниям и обследованиям, Муртаг оказался первым, кого я счел годным, и первым, кто эти испытания сумел выдержать. Ты будешь второй, я уверен. А Эрагон — третьим.

Ужас заполз в душу Насуады, когда она слушала эти речи. То, что предлагал Гальбаторикс, было куда хуже, чем она могла даже предположить.

Человек в светло-коричневом колете, стоявший воз­ле жаровни, вдруг с такой силой ткнул железным пру­том в угли, что конец прута загремел о бронзовое днище. Насуада невольно вздрогнула, а Гальбаторикс продолжал как ни в чем не бывало:

— Если ты останешься в живых, то сможешь завершить куда больше дел, чем смогла бы, оставаясь на стороне вар­денов. Подумай об этом! Находясь у меня на службе, ты помогла бы установить во всей Алагейзии мир и порядок, ты стала бы моим главным архитектором по завершению столь благотворных перемен.

— Пусть меня лучше ужалит тысяча гадюк! Я никогда не соглашусь служить тебе! — И Насуада попыталась плю­нуть в его сторону.

Негромкий смех Гальбаторикса снова гулким эхом раз­несся по комнате: это был смех человека, который не боит­ся ничего, даже смерти.

— Посмотрим.

И она вздрогнула, почувствовав, как его палец коснулся внутренней части ее предплечья, затем медленно описал крут возле ее локтя, скользну в вниз к первому из шрамов, и остано­вился там. Она чувствовала его тепло. Палец три раза посту­чал по этому шраму и перешел к следующему, а затем принялся водить по ее шрамам, как по ребрам стиральной доски.

— Ты победила своего противника во время Испытания Длинных Ножей, — сказал Гальбаторикс, — и нанесла себе куда больше болезненных ран, чем кто-либо прежде. Это оз­начает, что ты, во-первых, обладаешь очень сильной волей, а во-вторых, способна приостановить полет собственного воображения — ибо именно воображение, если оно чрез­мерно активно, и превращает порой стойких людей в тру­сов. Именно воображение, а вовсе не страх, как считает большинство. Однако ни одна из твоих замечательных черт характера тебе сейчас не поможет. Как раз наоборот: они тебе, скорее, помешают. У всего есть свой предел, физиче­ский или духовный. Вопрос лишь в том, сколько времени нужно, чтобы достигнуть этого предела. И ты его достиг­нешь, это я тебе обещаю. В твоей власти лишь немного от­тянуть этот миг, но не отвратить его.