Эрагон. Книги 1-4

— Брисингр, — прошептал Эрагон.

Приглушенный шелест — и клинок на полдюйма при­поднялся в ножнах, словно его подтолкнули снизу. Малень­кие язычки пламени пробежали по лезвию, касаясь гарды. Потом пламя погасло, и меч скользнул обратно в ножны, поскольку Эрагон поспешно завершил невольно вырвав­шееся у него заклинание.

«Брисингр», — думал он, будучи теперь совершенно уве­ренным в своем выборе. Этот меч был создан искусством и умением эльфийки Рюнён, но и он, Эрагон, тоже прило­жил руку к его созданию, соединив свой разум с разумом оружейницы, когда они вместе ковали меч. Если и был в мире предмет, который он понимал и знал вдоль и по­перек, так это его меч Брисингр.

«Ты уверен?» — спросил Глаэдр.

Эрагон кивнул и поймал себя на том, что золотистый дракон видеть его не может.

«Да, Учитель, уверен. Но у меня есть один вопрос: Бри­сингр — это истинное имя моего хмеча? Если же нет, то нужно ли мне узнать его истинное имя, чтобы сотворить заклятие?»

«Брисингр — это имя огня, как тебе известно. А истин­ное имя твоего меча, безусловно, гораздо сложнее, хотя оно вполне может включать в себя и слово «брисингр». Если ты хочешь, можно, конечно, обратиться к этому мечу, назвав его истинным именем, однако с тем же успехом ты мог бы называть его просто «меч», ибо результат будет точно таким же, поскольку истинное знание о нем будет у тебя на перед­нем крае мыслей. Имя — это всего лишь ярлык, символи­зирующий определенные знания о предмете, но для того, чтобы воспользоваться самими знаниями, ярлык тебе, в об­щем, ни к чему. Он сути не меняет. Ты меня понимаешь?»

«Да».

«В таком случае продолжай»."

"Эрагон задумался, затем отыскал в дальнем уголке сво­ей души некий заветный уголок, обратился к нему, дабы пополнить запас своей телесной энергии, и, направив эту энергию как бы внутрь готового к произнесению им вслух слова, стал мысленно перечислять все то, что знает о сво­ем мече. Наконец он громко и отчетливо сказал:

— Брисингр!

И почувствовал, что на мгновение словно лишился сил. Встревоженный, он попытался что-то сказать или хотя бы пошевелиться, но заклятие уже действовало и заставило его замереть на месте. Он не мог ни глазом моргнуть, ни вздохнуть.

И меч его не вспыхнул синим пламенем, как обычно. Теперь его лезвие как бы струилось, словно отражение в воде. Затем в воздухе рядом с ним возник некий про­зрачный сверкающий предмет — идеальное подобие само­го Брисингра, только без ножен, столь же безупречное как он сам. Эрагону ни разу не довелось обнаружить в сво­ем мече ни малейшего недостатка, но его подобие, как бы плывущее в воздухе, было, похоже, еще лучше. Перед Эрагоном словно возникла сама идея этого меча, которую никто, даже старая Рюнён со всем ее опытом, не сумел бы воплотить в жизнь.