Эрагон. Книги 1-4

Эрагон, как мог, старался облегчить её существование, но понимал, что единственный способ утолить её душевный и физический голод — это уход из города."

"А в Тирм между тем каждый день приходили все более мрачные известия. Приезжие купцы рассказывали, каким ужасным налётам подверглись многие приморские селения, рассказывали и о том, как богатые и знатные люди по ночам внезапно исчезают из дома, а потом, часто уже на следующее утро, их изуродованные трупы обнаруживают где-нибудь неподалёку. Эрагон часто слышал, как Бром и Джоад вполголоса обсуждают эти новости, но при его приближении они всегда умолкали.

Дни пролетали быстро. Подошла к концу первая неделя их пребывания в Тирме. Знания Эрагона были, конечно, ещё очень малы, но он уже мог самостоятельно прочесть целую страницу. Читал он, правда, пока медленно, но знал, что скорость — дело наживное.

Бром всячески подбадривал его:

— Ничего, молодец! Ты справляешься куда лучше, чем я ожидал.

Однажды в полдень Бром позвал их с Джоадом в кабинет и сказал:

— Ну что ж, теперь ты, Эрагон, уже в состоянии помочь нам, так что пора приступать к делу.

— А что мы должны сделать? — с любопытством спросил Эрагон.

В ответ Бром так свирепо усмехнулся, что Джоад даже застонал:

— Господи, что ты задумал? Слишком уж хорошо я знаю эту твою улыбочку! Не сомневаюсь: теперь-то уж мы точно в беду попадём!

— Ты преувеличиваешь, Джоад, — снова усмехнулся Бром. — Хотя кое-какие неприятности я вполне допускаю. Итак, вот что мы должны сделать…

«Мы уходим из города сегодня вечером или завтра утром», — сообщил Эрагон Сапфире, уже ложась спать.

«Так неожиданно? А опасность вам не грозит?»

«Пока вроде бы нет. Но, возможно, нам придётся бежать из Тирма, и стражники будут преследовать нас по пятам. — Почувствовав тревогу Сапфиры, он попытался её успокоить: — Да ничего, все обойдётся! В крайнем случае, мы с Бромом можем воспользоваться магией. Да и мечом мы владеем неплохо».

Попрощавшись с Сапфирой, он лёг и уставился в потолок. Руки слегка дрожали от волнения, в горле стоял противный комок. Когда его все-таки одолел сон, он даже немного смутился и вдруг подумал: «До чего же не хочется уходить из Тирма! Здесь наша жизнь шла почти нормально… Господи, много бы я дал, чтобы иметь возможность не скитаться без конца с места на место. Остались бы здесь и жили как все — вот было бы здорово! — И вдруг понял: — Я уже никогда не смогу жить как все! Во всяком случае, пока Сапфира со мной».

Спал он некрепко, мимолётные видения посещали его — то страшные, то весёлые и смешные. А потом вдруг приснился сон, который он запомнил надолго.

Он ясно видел перед собой молодую женщину, плечи её согнулись под бременем горя и печали. Женщина была прикована цепью к кольцу, вбитому в стену холодной каменной темницы.