Эрагон. Книги 1-4

Он тройным эхом прокатился по рядам палаток и затих вдали.

Эрагон посмотрел на Анжелу, а она на него, и оба друж­но расхохотались.

15. Слухи и дневник

«Уже поздно», сказала Сапфира, когда Эрагон добрел наконец до своей палатки. Дракониха лежала возле нее, и чешуя ее поблескивала в свете горящих факе­лов, точно гора лазурных углей.

Сапфира посмотрела на него одним глазом, чуть при­подняв тяжелое веко, а он присел возле нее на корточки и ненадолго прижался лбом к ее морде, поглаживая колю­чую челюсть.

«Да, уже поздно, — согласился он, — и тебе нужно отдо­хнуть, ведь ты целый день на ветру летала. Спи, увидимся утром».

Она лишь прикрыла глаза в знак согласия.

Войдя в палатку, Эрагон для уюта зажег единственную свечу, стащил с себя сапоги и сел на лежанку, скрестив ноги. Замедлив дыхание, он раскрыл душу и мысли, стара­ясь установить мысленную связь со всеми живыми суще­ствами в ближайшем окружении — от червей и насекомых в земле до Сапфиры и варденов. Эрагон старался мыслен­но «охватить» даже те немногочисленные растения, что еще остались возле лагеря, хотя их энергия и была слаба и почти незаметна по сравнению с ярким энергетическим фоном даже самых мелких животных.

Он сидел так довольно долго, ни о чем не думая, но ощу­щая тысячи самых различных чужих чувств, острых и сла­бых, но ни на чем конкретно внимание не сосредотачивал и слушал лишь собственное ровное дыхание.

Где-то вдали слышался разговор людей, стоявших во­круг сторожевого костра. В ночной тиши их голоса звучали громче, чем им хотелось, и поэтому Эрагон своим острым слухом различал даже отдельные слова. Он мог бы попро­сту прочесть их мысли, если бы захотел, но решил уважить их внутреннюю свободу и просто немного послушать.

Какой-то человек басом говорил:

— А как они дерут нос, как смотрят на тебя, точно ты ниже травы! По большей-то части они и ответом тебя не удостоят, если к ним просто по-дружески с каким-нибудь вопросом обратиться. Сделают вид, что тебя не слышат, отвернутся да прочь пойдут!

— Да уж, — сказал другой человек. — А уж женщины у них! Красивые, правда, как статуи, но, на мой взгляд, лю­бой каменный истукан в два раза привлекательней.

— А все потому, что и сам ты изрядный уродина, Сверн! Только поэтому!

— Ну, так я ж не виноват, что мой папаша чуть ли не каждой молочнице под юбку лазил. И потом, не тебе в меня пальцем-то тыкать. Твою рожу даже детям показывать нельзя, не то им ночью кошмары сниться будут.

Басовитый парень что-то проворчал; потом кто-то за­кашлялся и сплюнул — Эрагону было слышно, как зашипел плевок, угодив на горящее полено.

В разговор вступил третий участник.

— Мне эльфы тоже не нравятся, да только без них нам эту войну не выиграть.

— А если они потом против нас пойдут? — спросил басовитый.