Эрагон. Книги 1-4

За это время Анжела успела нагнать Рорана, останови­лась рядом и вновь занялась вязанием. Пальцы ее двига­лись так быстро, что Эрагон не успевал за ними следить.

— Значит, «кис-кис»? — спросил он.

На лице Анжелы появилось проказливое выражение, и она, тряхнув своими пышными кудрями, пообещала:

— Ладно, как-нибудь расскажу тебе эту историю.

Эрагон настаивать не стал. Он, собственно, и не ожи­дал, что Анжела станет объяснять свой поступок. Она ред­ко это делала.

— А ты? — спросил Роран. — Ты теперь куда собираешься?

«Мы собираемся раздобыть себе еды», — мысленно сооб­щила ему Сапфира и слегка подтолкнула Эрагона мордой.

Роран кивнул.

— Да уж, поесть было бы неплохо. Ладно, вечером уви­димся в лагере. — И, уже повернувшись, чтобы уйти, он прибавил: — Скажите Катрине, что я ее люблю.

Анжела засунула свое вязанье в тряпочную сумку, бол­тавшуюся у нее на поясе, и сказала:

— Пожалуй, мне тоже пора. У меня там зелье варится — надо бы присмотреть. Кроме того, я хочу выследить одно­го кота-оборотня…

— Гримрра?

— Нет, нет… одну мою старую знакомую — мать Солембума. Если, конечно, она еще жива. Впрочем, я надеюсь, что она в добром здравии. А вот насчет твердой памя­ти… — Анжела покрутила пальцами у виска, каким-то че­ресчур веселым голосом воскликнула: — Ладно, увидимся позже! — и исчезла.

«Садись ко мне на спину», — велела Сапфира и встала, так что Эрагон, оставшись без опоры, рухнул на землю.

Потом он уселся в седло, и Сапфира с тихим шелестом развернула свои огромные крылья. От этого движения по поверхности озера пробежала рябь, и многие из варденов бросили работу, чтобы посмотреть, как взлетает дракониха.

На нижней стороне крыльев Сапфиры видна была на­стоящая паутина багровых и фиолетовых вен, в которых с такой силой пульсировала кровь, что вены, содрогаясь в такт биению мощного сердца, становились похожи на живых червей.

Затем дракониха слегка разбежалась, подпрыгнула, мир вокруг Эрагона качнулся, и Сапфира разом оказалась на крепостной стене, балансируя на зубцах и кроша камень своими острыми когтями. Эрагон покрепче ухватился за шип у нее на шее, и мир снова качнулся у него перед глаза­ми, ибо теперь Сапфира ринулась со стены ввысь. Эрагон почувствовал кислый вкус и запах окалины, глаза у него за­щипало — это дракониха нырнула в густое облако дыма, ви­севшее над Белатоной, точно символ боли, гнева и печали.

Сапфира дважды с силой взмахнула крыльями, и они вылетели из дымового облака, кружа высоко над улицами города, где всюду виднелись светящиеся точки костров и пожарищ. Неподвижно раскинув крылья, дракониха па­рила в мощном восходящем потоке теплого воздуха, позво­ляя ему поднимать ее все выше и выше.