Эрагон. Книги 1-4

Впрочем, отринь все свои ненужные тревоги и опасения, Эрагон! Уверяю тебя, ты будешь не один. Насуада и Имиладрис сделают все, чтобы самые большие мудрецы обеих наших рас собрались здесь, чтобы помочь тебе.

Но Эрагону по-прежнему не давало покоя отчетливое предчувствие беды. Он давно уже страстно мечтал о том, чтобы его воспринимали как взрослого мужчину и настоящего воина, но не чувствовал себя готовым занять место Оромиса. Даже мысли об этом казались ему неправильными и несвоевременными. И только сейчас впервые он вдруг понял, что в конечном итоге все равно станет взрослым, будет принадлежать к старшему поколению, но тогда у него уже не будет наставника, на которого всегда можно опереться, у которого всегда можно спросить совета. Он молчал, чувствуя в горле колючий комок.

А Оромис, выпустив его плечи, жестом указал на Брисингр, висевший у него на поясе, и с улыбкой заметил:

— Весь лес вздрогнул, когда ты разбудила дерево Меноа, Сапфира. И половина эльфов Эллесмеры стала умолять нас с Глаэдром мчаться туда на помощь. Мало того чтобы спасти тебя, нам пришлось еще и Гильдерина Мудрого уговаривать, потому что он желал непременно наказать вас за использование подобного насилия.

«Я не стану извиняться, — заявила Сапфира. — У нас не было времени ждать и без конца это дерево уговаривать по-хорошему!»

Оромис кивнул.

— Вполне тебя понимаю и не собираюсь ни в чем тебя винить. Я просто хотел, чтобы вы знали, какое эхо вызвали ваши необдуманные действия.

Затем он попросил у Эрагона его новый меч и стал внимательно его рассматривать. Эрагон в это время держал шлем Оромиса.

— Рунона превзошла самое себя, — восхищенно заявил Оромис, осмотрев клинок. — Редкое оружие! Вряд ли есть другой такой, который мог бы с ним сравниться. Тебе повезло, Эрагон. У тебя выдающийся меч! — Бровь Оромиса чуть поднялась, когда он увидел надпись на лезвии. — Значит, Брисингр!.. Что ж, весьма достойное имя для меча Всадника!

— Да, — кивнул Эрагон. — Но по какой-то непонятной причине всякий раз, как я произношу это имя, клинок взрывается… — Он помолчал, колеблясь и не желая снова произносить слово «брисингр», что на древнем языке эльфов и означает «огонь», закончил фразу на своем родном языке: — Снопом огня. Бровь Оромиса поднялась еще выше.

— Вот как? А Рунона не нашла этому никакого объяснения? — Он протянул Эрагону меч и забрал у него свой шлем.

— Нашла, — кивнул Эрагон и пересказал ему обе теории Руноны.

— Интересно, — пробормотал Оромис, задумчиво глядя куда-то вдаль, за линию горизонта. Потом, словно очнувшись, он коротко дернул головой, и его серые глаза вновь так и впились в лицо Эрагона. Потом лицо его еще более помрачнело. — Боюсь, что во мне говорит моя гордость.