Эрагон. Книги 1-4

— А за неделю мы до этого перевала доберёмся?

— Легко. А если срежем угол и уйдём вправо от Найнор, то уже завтра увидим горы.

Эрагон тут же вскочил Сапфире на спину.

— Тогда до ужина! — крикнул он.

Дракониха взмыла в небеса. Когда полет её выровнялся, Эрагон сказал ей:

«Завтра я поеду верхом на Кадоке. И не возражай, а постарайся понять: я поступлю так только потому, что мне нужно кое-что обсудить с Бромом».

«Тебе вообще стоит время от времени с ним беседовать. И получать от него всякие нужные знания. А пока ты будешь ехать с ним рядом, я смогу поохотиться», — на удивление мирно отреагировала Сапфира на заявление Эрагона."

"«И ты ни капельки не будешь сердиться?»

«Но это же необходимо!»

К вечеру, когда они наконец приземлились, Эрагон с удовольствием отметил, что ноги у него совсем не болят. Седло служило отличной защитой, и жёсткая драконья чешуя перестала терзать его бедные ляжки.

Эрагон и Бром, как всегда, немного пофехтовали, но пылу им явно не хватало: оба были слишком поглощены размышлениями об увиденном и дальнейшими планами. Впрочем, когда очередной короткий урок был закончен, Эрагон достаточно хорошо чувствовал, как устали его руки, ещё не успевшие привыкнуть к тяжёлому мечу.

ДОРОЖНАЯ ПЕСНЯ

На следующий день Эрагон выехал в путь верхом на Кадоке рядом с Бромом. Не успели они отъехать от лагеря, как он задал свой первый вопрос:

— А как выглядит море?

— Ну, что я буду тебе его на словах описывать, — пожал плечами Бром. — Ты наверняка и раньше слышал подобные описания.

— Слышать-то слышал, да хотелось бы все же знать, какое оно…

— Сам скоро увидишь. — В глазах Брома появилось мечтательное выражение, словно перед ним проплывали какие-то чудные, неведомые всем прочим видения. — Море — это воплощённая чувственность, — сказал он. — Море умеет страстно любить и ненавидеть, умеет смеяться и плакать. Море отвергает любые попытки связать его заклятиями, сбрасывает любые оковы. Сколько бы ты о нем ни рассказывал, всегда найдётся нечто, о чем ты и помыслить не мог… Помнишь, я тебе рассказывал, как эльфы приплыли из-за моря?

— Помню.

— Теперь они и живут далеко от морского побережья, но навсегда сохранили в душе глубочайшее восхищение морем. Грохот прибоя, запах солёного ветра — все это не раз вдохновляло эльфийских поэтов. У них есть поистине замечательные песни о море. Хочешь послушать одну из них?

— Очень хочу! — воскликнул Эрагон. Бром прокашлялся.

— Я постараюсь как можно лучше переложить её для тебя с древнего языка на наш, современный. Это, по крайней мере, даст тебе возможность понять её смысл, хотя ты и не сможешь услышать, как она звучит в оригинале. — Он потянул за повод, остановил Сноуфайра и закрыл глаза.