Эрагон. Книги 1-4

Его приятно удивило появление Сноуфайра: жеребец появился в деревне за несколько минут до того, как вардены снова тронулись в путь. Сначала он никому не давался, проявляя свой норов и даже Рорану не позволяя к себе приблизиться, но Роран поговорил с ним тихонько, успокоил, и жеребец позволил хозяину промыть и перевязать рану у него на плече. Пока что верхом на него лучше было не садиться, и Роран поставил его вместе с вьючными лошадьми, привязав к общей шлее. Сноуфайру это чрезвычайно не понравилось; он неприязненно прижимал уши к голове, нервно махал хвостом и сердито скалился.

— Веди себя как следует! — сказал Роран, ласково погладив его по шее. Сноуфайр скосил на него глаза и тихонько жалобно заржал, прядая ушами.

Сам же Роран взгромоздился на здоровенного мерина, принадлежавшего одному из погибших варденов, и занял его место в арьергарде отряда, уже построившегося на площади. Он не обращал внимания на выразительные взгляды своих боевых товарищей, хотя ему было приятно слышать, как кто-то негромко сказал:

— Отличная работа, Молотобоец!

Сидя в седле и ожидая команды Эдрика, Роран думал о Насуаде и Катрине. И об Эрагоне. Его терзали мрачные предчувствия — как они отреагируют, когда узнают о том, что он не подчинился приказу? Но он заставил себя не думать о плохом. «Я сделал то, что было правильно и необходимо, — сказал он себе. — Я не жалею об этом. И будь что будет!»

— Вперед! — крикнул Эдрик, занимая место во главе колонны.

Роран дал шпоры своему мерину и пустил его быстрым шагом. Отряд двинулся на запад, подальше от этого селения, где еще догорали в костре тела убитых врагов.

37. Послание в зеркале

Лучи утреннего солнца падали на Сапфиру, приятно ее согревая.

Она лежала, наслаждаясь покоем, на гладком каменном карнизе в нескольких футах над палаткой Эрагона. После ночных разведывательных полетов над расположением имперских войск — а она облетала их каждую ночь после того, как Насуада отправила Эрагона в этот огромный город, находящийся в полой горе, в Фартхен Дуре, — она всегда чувствовала сонливость. Эти полеты были необходимы, чтобы скрыть отсутствие Эрагона, но уже порядком ей поднадоели, потому что хоть она и не боялась темноты, но все же к ночному образу жизни не привыкла, а кроме того, вообще не любила делать одно и то же с подобной утомительной регулярностью. И еще: поскольку варденам требовалось так много времени, чтобы перебраться с одного места на другое, большую часть времени внизу она видела почти одно и то же, а она очень любила разнообразие. Единственным развлечением для Сапфиры стало то, что вчера утром она высмотрела над северо-восточным горизонтом Торна, который летел довольно низко, сверкая на солнце темно-красной чешуей.