Эрагон. Книги 1-4

Он долго не отвечал, потом все же сказал:

— Я мог чувствовать их присутствие; они были где-то совсем рядом… И знаешь, они ненавидели весь мир, ненавидели все сущее в нем, но тела их были от меня скрыты. Они были и там, и не там. Я не могу объяснить лучше… Я бы не хотел приближаться к этим существам, Губитель Шейдов. Это не люди, в этом я уверен, и их ненависть была словно страшная гроза, словно самая сильная буря на свете, которую удалось загнать в небольшую стеклянную бутылку.

— И когда эта бутылка разобьется… — прошептал Эрагон.

— Вот именно, Губитель Шейдов! Иногда я думаю, уж не удалось ли Гальбаториксу пленить даже наших богов и превратить их в своих рабов, но потом я смеюсь над собою и называю себя глупцом.

— Каких богов ты имеешь в виду? Может быть, тех, которым поклоняются гномы? Или тех, кого почитают кочевники?

— Разве это так важно, Губитель Шейдов? Бог — это бог, откуда бы он ни явился.

— Возможно, ты прав, — прошептал Эрагон.

Он уже отошел от тюфяка, на котором лежал тот воин, когда одна из целительниц потянула его в сторонку и сказала:

— Прости его, господин мой. Тяжесть ран совсем свела его с ума. Он все время бредит, рассказывает о каких-то солнцах и звездах, о каких-то сверкающих огнях, которые якобы видит. Порой нам кажется, что он знает такие вещи, которые ему и знать-то не следовало бы, но ты не обманывайся понапрасну: он все это черпает из рассказов других раненых. Им нечем особенно занять себя, вот они и рассказывают друг другу всякие истории, шепчутся, сплетничают, ну, ты и сам понимаешь. А что им, беднягам, еще остается?"

"— Не называй меня «господин мой», — сказал Эрагон, — я вовсе не твой господин. А этот человек, по-моему, совсем не безумен. Я не могу сказать точно, что он собой представляет, но он, безусловно, обладает некой необычной способностью. Если ему станет лучше или хуже, прошу тебя, дай об этом знать кому-нибудь из Дю Врангр Гата.

Лекарка поклонилась и сказала:

— Как тебе будет угодно, Губитель Шейдов. И прости мне мою невольную ошибку.

— Как он был ранен?

— Какой-то воин отрубил ему пальцы, когда он пытался рукой защититься от удара меча. А снаряд, пущенный из вражеской катапульты, раздробил ему голень, так что осталось только отнять ее. Те, кто был с ним рядом, говорят, что, когда в него попал тот снаряд, он сразу начал что-то кричать про свет, а когда его подобрали, то увидели, что глаза у него напрочь заросли бельмами. Даже зрачков уже видно не было.

— Ага… Ну что ж, спасибо. Ты очень помогла мне.

…Было уже темно, когда Эрагон и Насуада наконец вышли из палаток целителей. Насуада вздохнула:

— Ну вот, теперь и я могла бы выпить кружку медового напитка.

Эрагон кивнул, не поднимая глаз от земли, и они двинулись к ее шатру.