Эрагон. Книги 1-4

Гедрик изумленно уставился на него; он смотрел ему прямо в глаза, как самому обычному человеку — без страха, без восторга, без преклонения и, похоже, даже без особого уважения, словно вдруг полностью переменил свое о нем мнение.

— Я украл их и вовсе не горжусь этим, — продолжал между тем Эрагон, — просто мне эти шкуры были очень нужны. Без них я вряд ли выжил бы или прожил бы достаточно долго, чтобы добраться до эльфов, живущих в лесу Дю Вельденварден. Мне всегда больше нравилось думать, что я просто взял у тебя эти шкуры взаймы, но на самом-то деле я их все же украл, потому что не имел ни малейшего намерения возвращать их. А потому прими мои извинения. И поскольку эти шкуры по-прежнему у меня, точнее, то, что от них осталось, было бы только справедливо наконец-то за них расплатиться. — Из кармашка на поясе Эрагон извлек один из своих золотых шариков — тяжелый, гладкий, нагревшийся у него на теле — и вручил его Гедрику.

Гедрик изумленно смотрел на желтый металлический шарик, так стиснув зубы, что его массивная челюсть стала казаться еще тяжелее. Потом поджал губы, покачал головой, но не стал оскорблять Эрагона, пробуя золото на зуб или хотя бы на вес, а просто сказал:

— Я не могу принять такой подарок, Эрагон. Я был хорошим дубильщиком, но те кожи столько не стоят. Твоя щедрость делает тебе честь, однако мне было бы стыдно принять такую плату. Я ее не заслужил.

Ничуть не удивившись, Эрагон спросил:

— Но ты бы не отказался, если бы кто-то другой сторговал у тебя шкуры по разумной цене?

— Нет, конечно.

— Это хорошо. В таком случае ты не можешь отказаться взять это золото. В данном случае именно я торгуюсь, повышая цену, но буду торговаться свирепо, как если бы пытался для самого себя сберечь несколько грошей. Для меня те шкуры действительно стоили каждую унцию этого золота, и я не стану платить тебе ни на один медяк меньше, даже если ты мне нож к горлу приставишь.

Толстые узловатые пальцы Гедрика сомкнулись, сжимая золотой шарик."

"— Ну, раз ты настаиваешь, я не стану ребячиться и золото твое возьму. Никто не может сказать, что Гедрик Оственссон позволил удаче пройти мимо него только потому, что пожелал всем доказать собственную глупость и никчемность. Ладно, спасибо тебе, Губитель Шейдов. — Он завернул шарик в шерстяную тряпицу, чтобы уберечь от царапин, и сунул в кошелек, висевший у него на поясе. — Гэрроу правильно тебя воспитал, Эрагон. Он вас обоих правильно воспитал, и тебя, и Рорана. Сам-то он, может, и был острым, как уксус, и таким же сухим и жестким, как зимняя брюква, но воспитал он вас обоих хорошо. Он бы вами гордился, так мне кажется.

И у Эрагона вдруг перехватило дыхание.