Эрагон. Книги 1-4

Я понимаю, что не могу ожидать от вас, ваше величество, и от тебя, госпожа моя Насуада, клятвенного обещания молчать об услышанном до конца дней своих, но я прошу вас обоих действовать так, словно вы все же дали мне это обещание. Если сведения о том, что я расскажу, достигнут тех ушей, для которых они вовсе не предназначены, это может принести немало горя.

— Король недолго остается королем, если не умеет ценить молчание, — с достоинством промолвил Оррин.

И Эрагон без дальнейших проволочек рассказал обо всем, что происходило с ним в Хелгринде и в последующие дни. Затем Арья объяснила, каким образом ей удалось отыскать Эрагона, и прибавила к его рассказу кое-какие собственные наблюдения и факты. Когда оба рассказчика умолкли, в шатре довольно долго царила полная тишина. Оррин и Насуада были, казалось, погружены в глубокие раздумья, а Эрагон чувствовал себя мальчишкой, ожидающим от Гэрроу сурового наказания за очередную совершенную им глупость.

Через несколько минут Насуада, старательно разгладив руками платье на коленях, сказала:

— Король Оррин, возможно, придерживается иного мнения, и если это так, я надеюсь вскоре его услышать, но что касается меня, то я считаю, что ты поступил совершенно правильно, Эрагон.

— И мое мнение полностью совпадает с твоим, Насуада, — тут же заявил Оррин, удивив этим их всех.

— Вы оба так считаете?! — воскликнул Эрагон. Он немного помолчал и пояснил: — Не хочу показаться излишне дерзким, ибо я рад, что вы одобряете мой поступок, но я никак не ожидал, что вы столь благосклонно отнесетесь к моему решению пощадить Слоана. Могу ли я спросить, почему…

Король Оррин прервал его:"

"— Почему мы одобряем твой поступок? Нужно поддерживать власть закона. Если бы ты сам назначил себя палачом Слоана, ты взял бы на себя ту власть, которую среди варденов воплощаем мы с Насуадой. Ибо тот, кто имеет смелость или наглость решать, кому жить, а кому умереть, уже не служит общему для всех закону, а диктует свои собственные законы. И сколь бы доброжелательными ни были при этом твои устремления, это в любом случае плохо для наших подданных. Мы с Насуадой ответственны лишь перед одним повелителем, перед которым вынуждены преклонять колена даже короли — перед Ангвардом, великим правителем царства вечных сумерек, перед Серым Всадником на сером коне, перед Смертью. Мы можем быть самыми страшными тиранами в истории человечества, но придет время, и Ангвард непременно заставит любого, в том числе и нас, ему повиноваться. Но не тебя, Эрагон. Люди живут недолго, и нашей расой не должен править Бессмертный. Нам не нужен еще один Гальбаторикс. — Оррин издал какой-то странный смешок, и губы его исказились в отнюдь не веселой улыбке.