Эрагон. Книги 1-4

Если бы он дал мне возможность собраться с мыслями, я, возможно, сумела бы обмануть своего тюремщика, как это сделал ты, и постаралась бы не принимать те снадобья, которые не позволяли мне пользоваться магией, но он ни разу не дал мне передышки хотя бы на несколько часов."

"Дурзе требовалось спать не больше, чем мне или тебе, и он постоянно «развлекался» со мной, если я была в сознании и ему позволяли это другие дела и обязанности. И когда он надо мной «трудился», каждая секунда казалась мне часом, каждый час — неделей и каждый день — вечностью. Он был осторожен и старался не лишить меня рассудка — этим Гальбаторикс был бы чрезвычайно недоволен. — однако это ему все же почти удалось. О да! Я начала уже слышать в темнице пение птиц и видеть такие вещи, каких даже существовать не могло. Однажды мою темницу вдруг заполнил яркий золотистый свет, и мне стало очень тепло и приятно, а когда я подняла глаза, то обнаружила, что лежу на ветке дерева высоко над землей где-то в центре Эллесмеры. Солнце собиралось садиться, и весь город был залит закатным светом, как пожаром. Атхалварды пели на тропинке внизу, и все вокруг было полно такого мира и покоя… все было так прекрасно, что мне хотелось остаться там навек. Но потом свет вдруг померк, и я снова оказалась на мерзкой лежанке… Да, я и забыла: однажды какой-то солдат бросил мне в темницу белую розу. Это было единственным проявлением доброты и милосердия за все время моего пребывания в Гилиде. В ту же ночь роза укоренилась и превратилась в огромный куст, побеги которого вскарабкались по стене, пробились сквозь трещины в каменных плитах, разрушая их, и вылезли из донжона наружу, к солнцу. Они все продолжали расти, пока не доросли до луны; они возвышались, подобно колышущейся на ветру башне, они обещали спасение, нужно было лишь подняться с пола. И я попыталась это сделать, собрав до последней капельки все оставшиеся силы, но встать так и не смогла. И как только я отвела от розового куста взгляд, он исчез… Таково было состояние моей души и моего рассудка, когда я тебе приснилась. Но я почувствовала, как твоя душа склоняется надо мной. Ничего удивительного, что я неправильно восприняла это ощущение и сочла его очередным обманчивым видением, бредом. — Она слабо улыбнулась. — А потом появился ты, Эрагон. Ты и Сапфира. Когда меня оставила последняя надежда, когда я уже готова была сдаться на милость своих тюремщиков и позволить им отвезти меня в Урубаен к Гальбаториксу, появился Всадник и спас меня. Настоящий Всадник и его дракон!

— А еще сын Морзана, — вставил Эрагон. — Он тоже спасал тебя.