Эрагон. Книги 1-4

И себя тоже не вини, ибо мы живем в век всеобщей подозрительности. Разрешить нам пройти в лагерь без проверки было бы непростительной беспечностью с твоей стороны. Весьма жаль, что подобный неприятный инцидент должен был омрачить нашу историческую встречу. но, по крайней мере, теперь ты можешь испытать облегчение, ибо убедилась, что мы именно те, кем и представлялись тебе сначала: эльфы из Дю Вельденвардена.

Новая волна его мускусного запаха достигла ноздрей Насуады, и она, хоть в душе ее и бушевал гнев, почувствовала, как расслабляется ее тела, как ее охватывают странные мысли о будуарах, убранных шелками, о бокалах с вишневой наливкой, о печальных песнях гномов, которые столь часто разносились по пустынным залам Тронжхайма. И она несколько растерянно промолвила:

— Как бы мне хотелось, чтобы Эрагон или Арья были здесь, ибо уж они-то могли бы заглянуть в ваши мысли, не опасаясь, что утратят рассудок.

И она снова почувствовала колдовское воздействие исходившего от Блёдхгарма запаха, и ей вдруг почудилось, что она погружает пальцы в его роскошную гриву и перебирает ее… Она пришла в себя, лишь когда Эльва потянула ее за левую руку, заставляя нагнуться пониже, и сказала ей хриплым шепотом:

— Шандра. Сосредоточься на вкусе шандры обыкновенной.

Последовав ее совету, Насуада призвала на помощь прошлогодние воспоминания, когда на одном из пиров короля Хротгара ей довелось есть пирожки с шандрой. Одна лишь мысль о кисленьком вкусе этой ягодной начинки заставила ее проглотить слюну, и она тут же отвлеклась от соблазнительного мускусного запаха, исходившего от Блёдхгарма. Пытаясь скрыть свою растерянность, Насуада сказала:

— Моя юная компаньонка хотела бы знать, почему ты выглядишь столь отлично от других эльфов. Должна признаться, что и мне это было бы любопытно понять. Твой облик весьма далек от того, как мы обычно представляем себе ваш народ. Может быть, ты будешь так любезен и откроешь нам причины твоего несколько более звериного, что ли, облика?

Блёдхгарм пожал плечами, и от этого шерсть на нем вся пошла переливчатыми волнами.

— Мне мой облик нравится, — сказал он. — Некоторые сочиняют стихи о солнце и луне, другие выращивают цветы, или строят великолепные здания, или сочиняют музыку. И хоть я весьма высоко ценю все эти разнообразные виды искусства, но все же, на мой взгляд, истинная красота заключается в волчьих клыках, в пятнистой шкурке лесного кота, в глазах орла. Вот я и взял себе все эти атрибуты. В следующем столетии я. возможно, утрачу интерес к наземным животным и сочту, что вес самое лучшее воплощено в животных морских, и тогда я покрою себя чешуей, превращу свои руки в плавники, а ноги — в хвост и исчезну в волнах морских, и меня никогда больше уж не увидят в Алагейзии.