Эра Стрельца

Таких ждут часами, расхаживая под окнами и сочиняя серенады. И потом, ему казалось, что Судьба благосклонна. Она будет дома. Пора им наконец встретиться лицом к лицу. Красавиц на своем веку Леонидов повидал немало. Особенности профессии. Красивые женщины оказывались замешанными в неприятные истории куда чаще, чем некрасивые. Из-за них убивали, присваивали чужие деньги, они становились свидетельницами бандитских разборок, а то и жертвами. Сопровождать господ крутых бизнесменов – профессия, опасная для жизни. Не раз длинноногая красотка проливала горькие слезы в кабинете старшего оперуполномоченного, а то и смущала его голыми коленками и откровенными взглядами. «Взяткодательскими», как мысленно называл их Алексей. Разницу между леди и не леди он усвоил четко. Леди не откровенничает с первым встречным, кем бы он ни был. Леди не совершает предательства, даже если это принесет ей личную выгоду. Леди не предлагает себя и ни в коем случае не одалживается. Леди не пьет больше двух бокалов вина за ужином в интимной обстановке, и так далее и тому подобное. Женщина, к которой он ехал, была леди. Более того, она была красавицей. Таких женщин он еще не встречал. Ибо вдобавок ко всему вышеперечисленному леди не попадают в криминальные истории. Она не была свидетельницей. И не была участницей. Упаси Боже! Но именно к ней собирался уйти А. С. Серебряков. Которого убили.

Квартира Елистратовых располагалась на десятом этаже. Алексея приняли на кухне, огромной, величиною с парадную комнату в иных московских квартирах. Окно в ней тоже было огромным, с видом на смешанный лес. За окном – небо, по которому плывут чернильные облака, верхушки зеленых елей, желтеющих берез… Дивный сентябрьский пейзаж в оконной раме. Черноволосая женщина с благородным профилем подошла, оперлась о подоконник. Получился потрет. Великолепный портрет! Но вот она встала, отошла к плите, остался пейзаж. И неплохой. Алексей следил за метаморфозами заинтересовавшей его картины, все еще не определившись, к какому жанру ее отнести, а хозяйка квартиры все не начинала свою исповедь.

…Леди не открывают душу первому встречному, кем бы он ни был. Хоть папой римским. Нет, папе можно. Он отпустит грехи. А какие у нее грехи? Невозможно! Леонидов грустил. Сегодня она была без шляпы. Гладкие черные волосы собраны на затылке в пучок, в ушах крохотные серьги с бриллиантиками, на шее тонюсенькая цепочка. Леди не носят массивных украшений. Она не обременена заботами о хлебе насущном, замужем за богатым человеком. Почему его это не раздражает? Он ведь не выносит людей, ведущих праздный образ жизни.

Они молчали уже минут десять. Леонидов подумал, что может просидеть перед этой картиной вечность. Как перед Моной Лизой, которая то появляется в раме, то исчезает.