Эра Стрельца

– Чего развеселился? – сказала Лана, поправляя волосы.

– Ты права, пойду, воспользуюсь случаем. – Он надел рубашку и потянулся за свитером. – Вдруг блондинка мне больше понравится, чем брюнетка? Надо внести разнообразие в меню.

– Ты этого не сделаешь! – завизжала Лана.

– А что мне помешает?

– Это нечестно!

– Как, как? Ланочка, неужели ты не можешь сама заплатить за ужин в ресторане? Обязательно так унижаться?

– Это дело принципа!

– Есть принципы, которые уважают, а есть те, над которыми только смеются, – глубокомысленно заметил Леонидов и направился к двери.

– Нет, ты к ней не пойдешь! – Лана вскочила и вцепилась в рукав его свитера.

– Не порть хорошую вещь, – сказал Леонидов, легко стряхнув девушку. Он ведь не курил, не страдал алкоголизмом и занимался спортом. И вообще был мужественным и сильным.

Капитан покинул любовницу Серебрякова без сожаления.

Когда хлопнула входная дверь, Лана подумала, а не накатать ли ей телегу, но вместо этого налила еще «мартини» и выпила. Потом еще. И вдруг принялась горько плакать. Должно быть, от обиды…

Ехать домой ему не хотелось. Шесть часов вечера. Всего-то. Может, на работу зайти? Посидеть, все обдумать. Бумагу написать. Отчет об оперативно-розыскных мероприятиях, проделанных по делу об… Бумагу! Нет, какие же все-таки стервы!

Народ успел уже разбежаться. Но начальство словно поджидало его, капитана Леонидова. Едва успел зарыться в бумаги, в кабинет заглянул Матвеев. Алексей вскочил.

– Сиди, сиди. Работай. Ну, как прошел допрос, сыщик?

– Нормально.

Майор подошел вплотную и принюхался:

– Ну-ка, ну-ка… Да… С пристрастием, видно, допрашивал.

– Это чтобы у нее язык развязался.

– Ну и как? Развязался? – с интересом спросил майор.

– Ага."

"– А взгляд у тебя, как у блудливого мартовского кота. Я так полагаю, что развязался у нее не только язык, но и поясок халата. Женился бы ты, Леша. И все допросы с пристрастием закончились бы.

– Вы так думаете? А если две свидетельницы, пользуясь моей мужской слабостью, заключили преступный сговор с целью покушения на мою честь? – запетушился Алексей.

– Держи себя в руках, э-э… в кулаке. Или ты не мужик?

– Нет уж, я им еще покажу!

– Леонидов, я пока обойдусь без комментариев твоего аморального поведения, – сурово сказал майор. – Пока. Ибо работать некому. Но если мне на стол ляжет телега…

– Есть!

– Что есть?! Думать надо!

– Я думаю. Думаю…

Матвеев вышел. Что ж. Лучше честно во всем признаться. В том, что в рабочее время пьет «мартини» и спит со свидетельницами. Признаться заранее, чтобы не было неожиданностью, если… Он представил, как Лана сочиняет заявление об утрате девичьей чести, и рука сама собой потянулась к телефону. Надо на ком-то сорвать злость.