Эра Мангуста. Том 5

Он сделал ещё глоток, уже привычно откашлялся и вновь заговорил:

— Более того, даже сексом они занялись под принуждением, всего лишь для создания красивой картинки и легенды. Приношу глубочайшие соболезнования тем, кому эти двое были близки и важны. Их убили, но это был не Мангустов, против кого всё это и было направлено! Требую немедленно освободить графа, поскольку его невиновность подтверждена.

Лавки со зрителями судебного процесса взорвались эмоциями. Кто-то радостно орал, кто-то осуждающе свистел, несколько человек плакало, равнодушных не было.

Охранник, стоящий рядом со мной с магоподавителями наготове, беспомощно посмотрел на судей. Толстяк отрицательно покачал ему головой и схватил молоток.

— Тишина! — надрывался он, оставляя колотушкой заметные вмятины на столе, позабыв про специально поставленную дощечку. — Все успокоились, суд не закончен!

С неохотой люди замолчали. Вокруг девушек в это время суетились лекари, приводя их в порядок. Когда наступила тишина, а бледных девчат усадили на лавку, судья продолжил:

— Ввиду открывшихся обстоятельств претензии и обвинения с графа Мангустова снимаются! Дело отдаётся на доследование! Граф Мангустов вправе посчитать себя пострадавшей стороной и подать иск против государства Россия. У вас есть такое желание, граф?

— Нет, — выдавил я. — Абсолютно!

Алексей Львович одобрительно покивал головой.

— На этом суд объявляю завершённым! — торжественно объявил пухляш.

Следователь тут же подскочил ко мне поближе, и сказал на ухо:

— Теперь я готов ответить на твои вопросы.

— Они есть, — скривился я. — Но сейчас мне нужен душ и нормально поесть!

— Душ потерпит? — улыбнулся следак. — А что касается поесть, прямо напротив очень неплохой ресторанчик, думаю, твои близкие тоже захотят послушать и поесть.

А на мне уже повисли сразу четверо: Надя, Наташа и Аманда, сзади их всех обнимал Сергеевич. Услышав предмет обсуждения, они тут же согласились со следователем, что ещё немного потерпят меня вонючего.

Когда мы всей толпой, включая, кстати, живого старичка-ментатора, расселись за столом и сделали заказ, Львович сказал:

— Я понимаю ваше любопытство, но давайте дождёмся вин и коньяков всяких, их быстро подадут, как и закуски к ним. Я хочу начать объяснения с тоста!

Народ согласно загудел, что-то обсуждая друг с другом. А я просто сидел и наслаждался тем, что оказывается, абсолютно не ценил, воспринимая как данность — свободой.

Совсем скоро стол заполнился мясными и сырными нарезками, тарелками с овощами и фруктами, соленьями и моченьями, включая грибочки, спаржу, огурчики с помидорками, кучей рыбы. Принесли так же кучу вин и крепких напитков.