Эра Мангуста. Том 3

Им обоим почему-то было чертовски важно, чтобы я лично оценил людей, отобранных службами для работ на нулевой изнанке. Если честно, причин так и не понял, но спорить не стал. Мне несложно, да и любопытно.

Визуально на стройке за три дня моего отсутствия ничего не изменилось. Разве что техники и куч стройматериалов стало капельку меньше, но это неточно. Мы направились к небольшой дверке с внутренней стороны стены, окружающей спуски, и оказались в длинном коридоре. Немного попетляв, пришли в довольно большую комнату. Судя по всему, это была или будет казарма.

Нас уже ждали. Кучка народу поднялась с коек и встала полукругом возле нас. А у меня тут же зачесались браслеты, которые гномы почему-то обозвали наручами. Вот тебе на! Это где и когда я мог перейти дорогу строителям, раз кто-то из них меня, мягко скажем, невзлюбил?

— Эти избранные, — между тем гордо произнёс Семён Бобров, — лучшие из лучших, прошедшие все проверки, полностью подтвердившие лояльность мне, стройке и тебе.

А я смотрел на эти лица и пытался понять, кто же из них испытывает ко мне антипатию? Обычные рабочие люди с разными чертами внешности, характером, мировоззрением и даже семейным положением.

Предвидение молчало, никто из них не собирался на меня нападать, да и браслеты говорили только о плохих намерениях и мыслях в мою сторону, но не об активном противодействии. Когда мне надоело гадать, я подошёл к полковнику и сказал, сильно понизив голос:

— Дружище, среди этих ребят надо найти одного плохого. Не спрашивай, откуда я знаю, но он тут точно есть. Вызови пару быстрых и крепких парней и попроси зайти рабочих ко мне по одному на короткое собеседование. Так я смогу его вычислить.

Офицер явно удивился, но виду постарался не подать. Буквально через три минуты меня отвели в какую-то каморку, а по сторонам поставили двух бойцов.

У всех входящих я спрашивал самую разную ерунду и быстро отпускал. Нужный мне человек зашёл девятым. Я подал охранникам условленный сигнал и в лоб задал вопрос вошедшему:

— Чем я тебе не угодил, уважаемый? За что ты желаешь мне зла? Что ты задумал?"

"— Но как? — возмутился крепкий и довольно симпатичный мужчина лет сорока или чуть меньше. — Впрочем, это неважно. А вас ненавижу, ваше сиятельство! На этой стройке и именно из-за вас погибла моя дочь. Моя единственная и неповторимая! Мы свадьбу готовили, и парень хороший был. А теперь вся жизнь кончена!

В этот момент я растерялся. Я серьёзно рассчитывал накрыть ещё одного шпиона как минимум, а нарвался на раздавленного горем отца. Если сказал бы, что достоверно понимаю его чувства, я бы соврал. Но мне казалось, что понимал. Я никогда не терял детей, только друзей и родителей.