Эпоха Опустошителя. Том IV

Вы прекрасно знаете в чем сила пространственных оттисков у таких воителей. Вероятнее всего мальчишка разговаривает со своим клинком.

— В столь юном возрасте он уже может обращаться к своему орудию? — приподняла удивленно брови Христа. — Ты об этом не говорила раньше.

— А раньше он этого и не мог делать. Я лишь предположила, — с безразличием отчеканила валькирия громовых клинков. — Не забывайте, что он воспитанник Изувера. Неизвестно чему он мог обучить своего ученика.

— Тут ты права, Фьётра, — с холодком отозвалась Арнлейв, наблюдая за неумолкающим юношей. — Изувер и Несмертная два хитрых лиса и многим приходится считаться с их силой. Они всё-таки отмечены…

Вот только довести свою речь до конца валькирия копья света не смогла, потому как раздался веселый и слаженный гогот эйнхериев.

— Ха-ха-ха! Его ранил древний спригган! Так еще и полудохлые асгардские гончие окружили! Причем весьма большая стая, — не унимался гоготать Домар. — Щенок допрыгался!

— Помянем ублюдка! — стал насмехаться следом за товарищем Гун. — Ставлю на то, что через тридцать секунд его либо ранят, либо вообще пустят на фарш.

— Боюсь, всё не так просто. Он не собирается бежать, — выдохнула задумчиво Ингрид, внимательно присматриваясь к проекции словно желала увидеть нечто невидимое. — Допрыгался и помянем, говорите?..

Однако ни через тридцать секунд, ни через сорок, ни даже через минуту воспитанник Изувера не был ранен, не был убит и уж тем более не стал бежать. А вот количество поверженных тварей рядом с ним росло в геометрической прогрессии. Древние спригганы валились рассечённые наземь подобно поваленным вековым дубам, а яростная стая асгардских гончих редела на глазах под ударами серповидных клинков. Монстры оказались абсолютно не в силах пробить защиту своего противника. Количество разрубленных чудовищ рядом с парнем продолжало нарастать, кровь медленно и верно обагряла Дебри Ниспадших, а на лице у человека с каждым вдохом и выдохом росло самое настоящее удовольствие. Невооруженным глазом становилось понятно, что он упивался смертью и убийством. Остановился воспитанник Изувера только тогда, когда врагов не осталось и со всё той же нескрываемой гримасой удовлетворения он стал неспешно добивать покалеченных тварей, попутно с этим вырезая из тел ядра.

— Похоже, ты обделался, Гун! — глядя на угрюмую физиономию эйнхерия, расхохоталась насмешливо Христа. — Пацан-то жив остался. Прогорела твоя ставка.

— Подожди, сестра, тут не до смеха, — с каким-то подозрением прошептала Ингрид, медленно спускаясь по ступеням, но продолжая цепко смотреть на проекцию.