Эпоха Опустошителя. Том IV

Небесная воительница внезапно осеклась, взор её стал напрочь непроницаемым, и сделав движение вперед та застыла у края пьедестала, ведь в этот самый момент улыбка аххеса уже походила на оскал обезумевшего чудовища, а сам он сделал шаг навстречу противнику.

* * *Ярость, гнев, злоба, раздражение, а теперь еще и жажда крови. Можно сказать, что мозг находился на пороге полного сумасшествия.

Я знал, что теряю себя. Догадывался, что неторопливо схожу с ума. Медленно и верно проклятое наследие брало под контроль своего хозяина и искажало мышление до неузнаваемости. Знал, что рано или поздно такое может случиться. Правда, не осознавал, что это произойдёт столь быстро. Я всеми силами фибрами души желал остановиться или же укротить бурю внутри, но сделать этого не получалось. Ни разум, ни тело не слушались. Они отказывались подчиняться. Они требовали действия. В глубине души я хотел рыдать, хотел выть от бесконтрольного бессилия, но из-за волн сливающихся воедино сил крупицы слёз попросту испарялись, лишь только образуясь на глазах, что были налиты кровью.

Ко всему прочему я неистово хотел вопить. Вопить будто резаный зверь. Хотел выплеснуть свою душевную боль хотя бы в крике, но из-за волн безумия и жажды крови из горла вырывался всего-навсего каркающий истеричный смех, что был наполнен непередаваемой горечью, печалью и пыткой.

Одно противоречие смешивалось с другим, порождая неизвестное чудовище под именем Ранкар Хаззак.

Огненный великан продолжал сыпать ударами будто из пулемёта, по-прежнему пытаясь пробить слой эссенции и черного тумана, что окутали моё тело подобно плащу. С каждой пройденной секундой времени его кулаки становились вся тяжелее и яростнее. Киданиан уже мало чем походил на человека, потому как стремительными темпами стал обращаться к своему истинному облику и родословной. Яркое оранжевое пламя давным-давно заплясало по его телу слившись воедино с эссенцией четвёртого масштаба, и кожа парня начала чем-то напоминать текучую магму.

А в момент, когда я практически потерял себя в непрекращающейся агонии из глубины внутреннего мира раздался оглушительный треск, который ознаменовал разрушение очередной порции печатей и всё встало тотчас на свои места. Стало понятно, почему я не мог ничего контролировать. Третий источник явил себя против воли владельца. Отныне ограничения на нём полностью пали.

Хватило краткого жадного входа, чтобы понять суть буйства внутри. Буйство и источник источали запах и цвет свежепролитой крови, а название ему образовалось практически сразу — Жажда Крови.

Контролировать я себя почти не мог, но вполне удавалось говорить.