Эпоха Опустошителя. Том III

Последнее же, что помнила Фьётра, так это ожесточенную битву с некродраконами, надменную рожу носителя глифа, а затем своей собственной физиономией она встретилась с землей Мёртвой коллизии.

Уже тогда она предполагала, что не выживет. Никто в здравом уме не оставит валькирию громовых клинков в живых. Ведь при ней имелось слишком много сокровищ, а у её госпожи было чересчур много врагов. В принципе, само тело воительницы представляло из себя драгоценность. Да и вряд ли носитель глифа подарит шанс на жизнь.

Вот только смерть не пришла. Явилась лишь страшная боль вперемешку с тьмой. Порой тьма расступалась, и она слышала недовольный и тихий мужской голос, а в полубреду она видела, как её выхаживает тот, кого она желала убить собственными руками. Лишь по одному запаху она могла оценить качество целебной алхимии. И этот человек не пожалел их использовать. Он не возжелал убить её. Не возжелал заполучить голову валькирии. Не возжелал её мистического тела, которое может усилить любого мужчину. Не возжелал её сокровищ, дарованных госпожой. Даже не возжелал сделать пленницей, пока она была слаба. Фьётра отчетливо ощущала, что о ней заботятся. Впервые за долгое время. Старшие сёстры рассказывали, что от мужчин можно ожидать только бед. Они всегда думают о валькириях лишь как о трофеях. Вся высшая знать из голубокровных северного пантеона грезила заполучить себе в жены небесных воительниц Фреи, но то, что она в полубреду видела перед собой не могло не шокировать её.

Уже это наводило её на безумные мысли — а не ошиблась ли она в своих суждениях? Был настолько плох носитель глифа? Да и носитель ли глифа он вообще?

Фьётра не знала сколько времени прошло. Не понимала в каком состоянии её тело сейчас, но она осознавала, что ныне до ужаса слаба. И именно среди таких вялотекущих мыслей образовался проблеск тусклого света, который через несколько секунд обратился осветительным кристаллом, что завис над её головой.

Первое, что она увидела так это своды каменной пещеры, затем девушка почувствовала страшное истощение и ноющую пытку по всему организму, но отчетливее всего боль ощущалась в правой лопатке, а затем свет озарил… её напрочь оголённое и израненное тело."

"Все упоминания о боли тотчас отошли на второй план, а из её рта вырвался полустон-полукрик, ведь ни один мужчин никогда не смел видеть её голой. Голой её мог лицезреть только один представитель мужского пола — её будущий муж. Вот только Фьётра дала себе зарок, что такое попросту невозможно. Большинство валькирий до самой своей смерти остаются одинокими, но сейчас какой-то мерзавец попрал её обет.