Эпоха Опустошителя. Том III

Впрочем, имелись и свои плюсы. Местный фон благотворно влиял и на меня тоже. Лишь через некоторое время я смог понять, как генерируется черный туман и это осознание несказанно поразило. Главенствующая колонна. Суть таилась в ней. Чем больше я использовал тьму, тем более лучше её понимал. Именно в один из таких моментов озарения я разглядел принцип её работы. Она самолично поглощала потоки стихий по округе и перерабатывала их в знакомый черный туман. Такому принципу оказалась подвержена и алая колонна, но, увы, как-либо взаимодействовать с ней еще не получалось.

Впрочем, далее не всё оказалось так радужно и плюсы закончились. Обнаружился главный и на данный момент самый очевидный минус моей силы, который угрожал превратиться в катастрофу. В какой-то мере начал изменяться я сам. Стоило завалить за собой проход, ведущий в спасительную расщелину и сбросить с себя черный туман, как пришло горькое осознание того, что он не так уж и замечательно подчиняется своему хозяину. Складывалось впечатление, что он совсем не хотел покидать реальный мир. Он всеми силами хотел остаться снаружи, а не внутри. Показалось, что тот перенял повадки неистовства и будто начал противиться владельцу. На то чтобы загнать его обратно пришлось потратить десятка два долгих секунд и непомерное количество выносливости, но после того, как он исчез, всё моё тело еще некоторое время источало слабую черную дымку. Кожа будто пропиталась черным туманом, который медленно развеивался до конца. Вероятнее всего проблема состояла в том, что на поле битвы нежити, да и вне его тоже, я использовал его долго. Видимо, слишком долго.

Подобный минус встревожил сильно, но отказываться сейчас от подобных возможностей абсолютно не хотелось, к тому же в нынешних реалиях. Так что теперь приходилось бороться не только со своими эмоциями и проклятой кровью, но и с главенствующей колонной.

Хорошо, что Руна не видела моего столь плачевного состояния, потому как против воли я поник от такого горького факта и чуть было не отдался в пучины отчаяния, но в голове вовремя забрезжили слова Бетала: «Вся жизнь борьба, Влад. Нам же остаётся только принять вызов и сражаться достойно».

Обычные слова не совсем обычного старика, они вселили какую-никакую, но решимость. Решимость не опускать руки и идти дальше. Как бы и до этого моё бытие не было сладким, так к чему жаловаться сейчас? Вот я и перестал скулить и взял себя за яйца.

На удивление рана полностью зажила суток через пять. Нормально срослись даже кости. К тому же я обнаружил еще одну прелесть черного тумана. У меня и без того имелась отличная регенерация, но если накладывать лоскуты тьмы на поврежденное место, то заживали увечья гораздо быстрее.

Что касательно валькирии, то она так и не пришла в себя.