Эпоха мёртвых. Начало

Её большие чёрные глаза навыкате бегали из стороны в сторону, и сквозь них смотрело всё то же страшное существо, которое выглядывало из зрачков каждого зомби. На лестнице никого не было, кого можно было бы счесть добычей, и Маргарита просто остановилась, неподвижная как статуя. Больше из квартиры никто не выходил, но оттуда доносилось чавканье. Это Давид Самуилович с Семёном ели Беллу Семёновну. Она ещё не успела восстать. Маргарита потопталась и вскоре вернулась к ним.

Сёстры

20 марта, вторник, раннее утро

Сергей Крамцов упаковывал все бумаги и диски с рабочего стола Владимира Семёновича, Алина Александровна собирала вещи себе и дочерям. Ксения ушла в свою комнату, и никто, кроме её младшей сестры, не заметил, как изменилось её лицо. Аня вышла из кухни и пошла следом. Дверь в комнату Ксении была прикрыта, и было слышно, как та разговаривает по телефону. Слов было не разобрать, как ни прислушивайся. Тогда Аня поступила проще — открыла дверь и вошла. Ксения вздрогнула, сказала: «Я перезвоню!» — и отключила телефон.

— С кем ты разговаривала? — злым голосом спросила сестра.

— А тебя это каким боком касается? — изобразила возмущение Ксения.

— А таким! Я уверена, что всё произошло из-за того, что вы что-то натворили, Гринпис недоделанный. Вы что-то замышляли сегодня, я знала, у вас по рожам это было видно. Когда отец убежал из дома, у тебя был вид такой, как будто Новый год наступил и тебе сейчас подарки начнут дарить. А когда Сергей сказал, что погибли люди, тебя так перекосило, что я испугалась. Что вы сделали?

Аня говорила тихо, яростным шёпотом, почти шипела. Вид у неё был такой, что Ксения заметно испугалась.

— Ничего. Запомнила? Ничего! А если начинается эпидемия, то это вина отца, который разводил свои вирусы в городе, а вовсе не… — Тут Ксения осеклась.

— Вовсе не… — зло и вкрадчиво заговорила Аня. — Ты продолжи, пожалуйста. Вовсе не чья вина? Не твоя?

— Неважно, у меня нет времени и желания с тобой это обсуждать, — прибегла Ксения к стандартному ответу, помогавшему ей избавляться от обычно охочей до споров сестры.

— Важно. А желание ты лучше найди, и время тоже, — продолжала давить Аня. — Знаешь, сестрица… Тебя всегда считали умной в семье, раз ты хорошо училась и тебя любили учителя. И только я всегда знала, что ты идиотка. Тебе можно внушить всё, что угодно, ты придумываешь себе что-то и сама в это веришь. А сейчас ты придумала себе борьбу за права зверюшек. Я знаю, что ваша компания дебилов даже говорить больше ни о чём не могла. И вы каким-то образом ко всему причастны. Вы, я знаю точно.

— Что ты несёшь, дура? — встала и выпрямилась во весь рост Ксения.

— Дура? — подняла светлые брови младшая.