Эпоха мёртвых. Начало

В нынешнем случае предполагалось убийство женщины и двух девочек, едва достигших совершеннолетия, поэтому поручать такое дело человеку обычному было бы ошибкой. Рука бы дрогнула, или потом начались кошмары, раскаяние. В любом случае повредило бы делу. А «команде уродов», как мысленно именовал эту компанию Пасечник, поручать можно было что угодно."

"Неожиданно во внутреннем кармане кашемирового пальто затрепетал вибровызовом мобильный. Пасечник достал телефон из кармана, отставив от глаз подальше, посмотрел на экранчик. Интересно. Вызывали как раз ещё работавшие опера.

— На связи, — лаконично сказал он в трубку.

— Есть адрес! — произнёс торжествующий голос. — Записывайте. И когда расчёт?

— Я в дороге, записать не могу, — ответил он. — Телефон Ерёменко есть?

— Конечно.

— Звони ему. Встречайся. Дашь ему координаты, а сам заберёшь что положено. Я его предупрежу. Договорились?

— Лады! — ответил радостный голос.

Собеседник отключился. Анатолий Ерёменко, отвечавший за «дела повышенной скользкости», которому непосредственно подчинялась группа из засады, сидел сейчас в одном из автобусов, едущих следом. Пасечник вызвал его по рации.

— Толя, тебе сейчас эти опера будут звонить. Надо адрес клиента взять, а с ними… сам знаешь.

— Знаю, — подтвердил тот.

— Молодец. Не подведи меня.

Теперь уже Ерёменко набрал со своего мобильного номер «засадной группы». Ему сразу же ответили, и он сказал в телефон:

— Есть адрес клиента. Работаем.

Затем добавил:

— Назначайте встречу, скажите, что для передачи двух машин и денег. И решите с ними вопрос.

Он ещё произнёс несколько ничего не значащих для стороннего слушателя фраз, после чего отключился и вызвал по рации Пасечника, которому сказал:

— Сделают как надо.

«Команда уродов»

21 марта, среда, день

Они сидели в квартире уже больше суток, и им это сидение осточертело. Старший группы, бывший «кум» Васильев, средних лет седоватый мужчина с невыразительным лицом, прекрасно сознавая тщетность любого ожидания, разрешил всем курить, спать, смотреть телевизор, только пить разве что не давал, хоть бывший омоновец Балкин на таком разрешении настаивал. Машина стояла на противоположной стороне улицы, так, чтобы её было видно из окна, и кто-то постоянно на неё поглядывал. Рисковать единственным транспортом они никак не могли.

Сам Васильев, человек обычно педантичный и аккуратный, несколько раз проверил оружие всей группы, средства связи, несколько раз подзаряжал рации — в общем, искал себе занятие, а такового не было. По телевизору тоже несли то, что Васильев обыкновенно определял как «пургу», и слушать это не хотелось.