Эпоха мёртвых. Начало

Тот повернулся на звук выстрела, я снова выстрелил, но пуля попала ниже, в середину лица, толкнула его назад, сбивая с ног, но не убив. Послышался шум справа, за дверью, но звука открывающейся защёлки не было слышно, поэтому я снова прицелился и сделал ещё выстрел и ещё один, для страховки. Обе пули попали в лоб, с пяти метров промахнуться сложно, тело сползло, оставляя кровавую полосу на стене. Шаг вперёд, поворот, прицел на дверь туалета.

— Татьяна, в коридоре безопасно, выходи! — крикнул я во весь голос. — Если в туалете кто-то живой — подай голос! В любого неотзывающегося стреляю на поражение!

— Открываю! Не стреляйте! — донёсся голос из-за двери. Послышался звук отодвигаемой щеколды, дверь туалета распахнулась. За ней оказался маленького роста немолодой мужик в спецовке, зажимающий какой-то тряпкой раны на левой руке.

— Ты там один? — Я кивнул на дверь, в которой мужик стоял.

— Один. Я тут прятался от этих…

Сзади с грохотом распахнулась дверь. Из склада инвентаря выбралась Татьяна, одетая уже по-уличному, в куртке, с рюкзаком за плечами и большой спортивной сумкой в руках. Собрала всё же вещички к отъезду, молодец. Лицо спокойное, как будто не к ней сейчас ломились два оживших мертвяка. Перешагнула через них, старясь не наступить новыми белыми кроссовками в кровавую лужу.

— Привет, Серёж. Я уже вроде как вне опасности? — осведомилась она совершенно спокойным голосом.

Я вытащил магазин из пистолета, достал из разгрузки полный, вставил в рукоятку и протянул пистолет Татьяне рукояткой вперёд.

— Опасность теперь везде и всюду, — ответил я с неким оттенком патетики, а затем спросил её: — Помнишь, как пользоваться?

— За дуру держишь?

В нашей компании стрелять умели все, даже на даче составной частью развлечений всегда была стрельба из мелкашки на природе. А поездки на стрельбища… А уж в отпуске, в карельской глуши… Лучшим стрелком среди нас Татьяна не была, но умела обращаться с оружием хорошо. Она со всем обращалась хорошо, что ни дай в руки.

— И вот ещё… на… держи… — Я вытащил частично опорожнённый магазин, тоже протянул ей.

— Спасибо.

Она быстро, но крепко поцеловала меня в губы. Я сам снял с плеча дробовик и снова повернулся к мужику в спецовке, спокойно ожидавшему окончания нашего разговора.

— А с рукой у тебя что?

— Завхоз наш, Геннадий Федорович, покусал, сволочь, — ответил тот.

Я что-то такое и предполагал, но всё равно жалко мужика. Видимо, я в лице заметно изменился, потому что мужик посмотрел на меня, спросил:

— А что? Плохо?

— Очень плохо, — кивнул я. — Нельзя им давать себя кусать.

А что тут ещё ответишь? Успокаивать, говорить, что все будет хорошо? Так он сам вскоре всё поймёт.

— Да разве я давал? — возмутился тот.