Эпоха мёртвых. Начало

Не слишком удобно, но если не застегивать, то и кобура не заметна на его ещё вполне атлетической фигуре — Валера хоть и прибавил килограммов десять излишков за последние годы, но всё же спортзалом не пренебрегал и на тренировки ходил регулярно, любил это дело с детства. Да и вообще был мужиком здоровым.

Через пять минут со двора, в автоматически распахнувшиеся решётчатые ворота, выехал бледно-зелёный «Рэйндж Ровер» и, взрыкнув большим мотором, покатил по улице посёлка в сторону Рублёвки, на которой уже собирался утренний поток машин, идущих в город в состоянии перманентной пробки — шоссе было узким, а народу вокруг него жило много."

"К его удивлению, движение было не таким интенсивным, как обычно. Машин было эдак раза в два меньше, чем в иные дни, и он почти что пулей долетел до МКАД. Рублёвка в городе тоже поразила пустоватостью, зато он несколько раз видел милицейские машины, несущиеся куда-то с включенными мигалками. Обычно они так часто не попадаются, поэтому он сразу уверовал, что в городе что-то происходит. Да и как не поверишь, Вовка зря трепаться не будет, не тот человек, чтобы балаболить.

Ближе к Кутузовскому машин стало немного больше, и на развязке ему даже пришлось потолкаться, хоть и не так долго, как обычно. Но всё же приехал в офис он минут за пятнадцать до того времени, к какому приезжал в другие дни. Рекорд своего рода, а это значит, что движение точно уменьшилось, не показалось ему. Бросив машину на стоянке у входа, на которой было сегодня на удивление много свободных мест, он пробежал к подъезду офисной высотки, придерживая рукой норовящие распахнуться пальто с пиджаком — кобуру светить не хотелось. Поздоровался с каким-то напряжённым охранником на входе, направился к лифту.

У лифта топтался Посохов — одетый у лучших лондонских портных благообразный мужичок, ещё из советской комсомольской номенклатуры, который теперь называл себя «инвестором» и на самом деле колотил неслабые деньги на обязательной автогражданке, беспощадно используя свои старые связи.

— Валерий Палыч, — улыбнулся он, сверкнув безукоризненными зубами «от лучших стоматологов» и протягивая руку — сухую и вялую ладонь, которую Валера, парень крепкий и сильный, каждый раз пожимал с некоторой опаской — как связку толстых макаронин. — Как дела? Что слышно?

— Да вот слышно… непонятное, — ответил Валера, подозревая, что Посохов должен знать больше, и надеясь, что он его просветит.

— Верно, непонятное, — вздохнул Посохов. — Мне несколько человек звонили, говорят разное, и секретарши на работе нет, и дозвониться до неё никто не может. Даже кофе сварить некому.

Это он так пошутил, наверное.