Эпоха мёртвых. Москва

Большой и Вика бежали следом, не отставая, и грохоту от нас было, как от обвала на складе металлолома.

К моему глубокому удовлетворению, длины лестницы хватило как раз до конька нижней крыши — разница по высоте была очень большая. Правда, при этом сочленённая лестница повисла на «клюве», упираясь в стену крючьями и не касаясь нижней поверхности. Попробовал — не очень уже крепко получается, но должна выдержать.

— Давайте вперёд по одному, прикрываю, — скомандовал я, опускаясь на колено и озираясь.

Куда те два морфа с домов напротив делись, а? У библиотеки фасад кучерявый, с колоннами и всякими изысками, если эти твари карабкаться умеют, то им раз плюнуть до нас добраться. Приходилось уже видеть морфов, путешествующих по стенам домов аки посуху, то есть по ровной земле.

Большой спустился первым, тоже занял оборонительную позицию внизу. Следующим полез Лёха, а оставшаяся рядом Вика спросила:

— А на улицу тоже так по одному спускаться будем, медленно и печально? Под нами толпа успеет собраться, пока будем возиться.

— Всё учтено могучим ураганом, — откликнулся я, продолжая озираться. — Бросим лестницу, хоть и жалко, а сами по верёвкам. Не забыла ещё, как делается?

Скалолазанием мы все вчетвером любили побаловаться, даже соревнования устраивали, так что чего-то особого в спуске с трёхэтажного здания на тросе для нас не было — очень даже несложный спуск, пусть с грузом и оружием даже.

— Я не забыла, — покачала головой она. — А Володька умеет?"

"— Это его проблемы, — усмехнулся я. — Если в ВДВ служил, да ещё в ДШБ[22], то должны были учиться, даже норматив есть. Иначе никак, тогда только на крыше жить оставаться.

«Клюв» штурмовой лестницы перестал трястись — Лёха закончил спуск. И следом сразу полезла Вика, а я придвинулся ближе — как-то неуютно тут одному оставаться стало. И сразу же, словно для стимуляции самых мрачных мыслей, с фасада библиотеки донёсся звон выбитых и осыпающихся на улицу стекол. Это кто там хулиганит?

Примерно определив направление на звук, я навёл светящуюся точку прицела на самый край крыши, приготовившись пальнуть во всё, что оттуда покажется, но пока ничего не показывалось.

— Лёха, как обстановка? — крикнул я.

— Тихо, морфа не видно, — ответил он снизу. — Но расслабляться не надо, как мне кажется.

— Ага, я тоже так думаю!

С этими словами я перекинул ногу через край крыши и начал спускаться. Лестница снова загуляла подо мной, но уже не так радикально, как при подъёме: сказалась опора на стену. Правда, в верхней своей части она получила отрицательный уклон, и приходилось держаться крепче, немного подтягивая себя к ней.