Эпоха мёртвых. Москва

В городе тогда бардак был, все спасались, ну я и прикинул, что с картошкой фермерствовать начинать будет проще, чем без картошки.

— Здравая мысль, — усмехнулся я."

"Как выяснилось, к машине мы ходили, чтобы её завести и дать минут пять поработать движку. Правильно делает, разве что по-хорошему на ней ещё и поездить бы надо было, но оставлять лишние следы не стоит. Да и топливо…

— А с горючкой у тебя как?

— Слабенько, — поморщился сидящий в кабине Николай. — Две трети бака, ну и в «девятке» бензина бак с канистрой. Больше нет. Хочу «девятку», кстати, во что-то вроде грузовичка переделать, на кой ляд мне теперь комфорт?

— Это как? — не понял я.

— Да как-нибудь, не придумал ещё.

Он погазовал, из выхлопной трубы выбросило клубы вонючего солярочного дыма. Но работал движок нормально, машина явно в хорошем состоянии.

— Кстати, Николай, всё спросить хотел… — вспомнил я кое-что. — А винтовка у твоего пацана — это где раздавали? В Бежецке у вас или куда-то ещё ездили?

— В Бежецке. Но забирали их откуда-то со складов в Твери, военные. Старенькое всё, трёхлинейки, ППШ, даже пулемёты были «дегтяри», но их каким-то специальным командам раздавали. А менты, кстати, после того, как вояки из города отбыли, начали оружие обратно отбирать. Незаконно, мол, сначала в ГОВД за разрешением приходите.

— Дорого берут? — усмехнулся я.

— Да уж недёшево, — ответил Николай. — И не каждому. Что получше — себе оставили. Вот и начали понемногу разбегаться.

— А с мертвяками как у вас было?

— По сравнению с тем, что в больших городах творилось, — терпимо. Поздно началось, знали, что катит, поэтому в городе успели подготовиться. Но людей всё равно много погибло. Родственников много, все друг друга знают — с этим были проблемы. Люди убивать таких мертвецов не могли. Самоубийств много было, очень много. Ещё в последние дни, когда вроде уже справились, батюшка какой-то психованный появился. Бегал по улицам, крестом махал, орал что-то про уверовавших, которые только и спасутся… Человек двести всё же собрал, повёл за собой.

— Куда повёл-то?

— В пустынь, как сказал. Спасаться молитвой. Чёрт его знает куда, к северу от города.

По ходу беседы «прогон» двигателя завершился, и Николай выбрался из кабины, повесив на плечо стволом вниз свою «помпу».

— Не запираешь? — спросил я, кивнув на машину.

— А зачем? — удивился он. — Если кто найдёт, то замки не защита, а удирать придётся, то лишнюю минуту на двери потратим. Нет смысла.

— Тоже верно.

Выбрались на верх оврага, и Николай тронул меня за плечо, показав куда-то пальцем:

— Видишь? За теми кустами уже просека. Если удирать, то сразу туда дёрну. И лови меня.

Действительно, сквозь осинник можно было заметить заросшую, узкую, но ещё вполне проезжую для того же грузовика лесную дорогу.