Энфис 2 (СИ)

В-третьих, добраться до координат из твоей памяти и посмотреть, что такого отыщется в тех горах. После чего выстраивать план действий на будущее.

Какое-то время молчит. Потом тихо ворчит.

- Я бы ещё вытряс всё, что можно из Линхольдов.

Мрачно усмехнувшись, с трудом удерживаюсь от того, чтобы кивнуть.

— А я бы и вовсе вырезал весь их Дом. Но это впереди. А пока займёмся обозначенными пунктами.

Судя по тишине, советник полностью согласен. Я же допиваю кофе, перебрасываясь фразами с девушками. Рация на поясе — Санн периодически докладывает о готовности снегоходов. А в какой-то момент отчитывается, что работа завершена.

Хочу дать команду собираться, но тут вспоминаю про Корба. Уцелевший близнец готовил брата к отправке в последний путь. Благополучно выпав из поля зрения на весь период времени.

Поднявшись, шагаю к выходу. И обнаруживаю альбиноса в зале приёмки. Ожесточённо работает клинком, уже заканчивая вырубать углубление в камне. Рядом стоит что-то вроде самодельных свечей, а кусок стены, расположенный над ""могилой"", покрыт многочисленными символами. Причём, если я верно понимаю, нанесены они кровью.

Невольно матерюсь про себя. От помощи он может и отказался, но всё равно вышло не очень хорошо — пока он тут выкладывался, мы пили кофе и болтали.

Направляюсь к нему, чтобы поинтересоваться, не пригодится ли помощь сейчас. Монниц сразу поднимает руку в предупреждающем жесте.

— Буду рад, если вы будете присутствовать на церемонии командир. Но чужие руки не могут заниматься этой работой — ближайший родственник павшего должен всё сделать сам.

Останавливаюсь. Потом отхожу в сторону. Ладно. Раз так — подождём. По-хорошему, сейчас нужно ускориться. Но боюсь, Корб не поймёт, если я прикажу бросить труп брата. Да и остальные тоже не будут в восторге от такого решения. Особенно, если уроженец Чак-Мусока останется здесь, чтобы завершить похороны.

Впрочем, дело у нас всё равно есть. Мэйзи. Вызываю по рации остальных и Серг с Тонком надевают броню, вырубая ещё одну “могилу” около противоположной стены.

Когда они заканчиваются, Монниц как раз начинает церемонию.

Сначала зажигает свечи. Если быть точным — скорее лампы. Фитили, плавающие в подобии масла, что налито в небольшие металлические ёмкости.

Потом осторожно укладывает тело своего близнеца в вырубленное углубление. И начинает говорить на непонятном тягучем языке, порой прикасаясь к ране на своей левой руке и вычерчивая на лице брата такие же символы, как те, что изображены на стене.

Наша задача выражается исключительно в присутствии. По крайней мере, Корб не просит ничего иного. А от попыток подойти к нему, сразу предостерегает. Мол, это будет грубым нарушением процедуры.

Закончив рисовать на лице, начинает выкладывать камни.