Девочка Эмина

— На жизнь своего брата. И на себя. Если ты хочешь заполучить эту вещь, тебе придется отпустить меня.

Глава 74

— Ты кто, Диана?

Эмин долгое время молчал, прежде чем задать мне этот вопрос. Вглядывался в мое лицо, прищуривался, но молчал. Сурово, мрачно, тихо. Тяжело.

Я понимала, что муж заведомо был сильнее, и отнять эту брошь — ему ничего не стоило. Но надежда, что все будет иначе, всегда умирает последней, правда?

— Я — твоя жена. И дочь Анархиста, — ответила я.

При упоминании об отце Эмин заставил меня замолчать. Поднял руку и впечатал кулак в стену рядом со мной. Не с целью устрашить, скорее интуитивно.

— Ты — моя жена. И все на этом. Жена Эмина, — припечатал он, принуждая поверить меня в это. Эмин верил в свой идеал, в свой постулат.

— Ты ошибаешься, Эмин, — выдавила я под его тяжелым взглядом, — еще я человек, и я хочу, чтобы ты сделал выбор.

Испуга не было, лишь в глазах нестерпимо защипало. В кого же ты превращаешься, мой дорогой Эмин?

— Моя наивная девочка, о каком выборе ты говоришь? Ты — моя. Брошь тоже."

"Я подняла взгляд выше. Вместо жесткой шеи я нашла его жестокие глаза. В марте, в нашу первую встречу в них было подобие жизни, а в его руках тогда было больше нежности.

Я лишь хотела напомнить ему об этом. На свой страх и риск.

— Ты забыл, что я дочь Анархиста, которую многие желали получить. И поэтому он сам отдал мне эту брошь. Своей наследнице. Кровной.

Я опустила глаза и тревожно посмотрела на руку, желая убедиться, что брошь еще в моих руках. Не брошь, а самое настоящее яблоко раздора. Хотел ли Булат стравить нас с Эмином или он действовал из других побуждений, все это не имеет значения.

Ведь, подняв взгляд, я увидела перед собой настоящего зверя.

— Ты вышла на кривую дорожку, маленькая, — пригрозил Эмин, — ты сейчас сказала, что я — нет никто и звать меня никак?

— Я лишь хочу предложить тебе сделку.

— Сделку? — переспрашивает Эмин подозрительно ласково.

И делает наступательный шаг.

Я привыкла, Эмин. К твоей силе, к своей беспомощности. Ты меня не пугаешь. Почти.

Эта ночь готовилась стать худшей из всех ночей в Волгограде. Я предчувствовала это, и оттого тяжело дышала. Внутри что-то надламывалось, это страх.

— Я ради тебя пошел против отца. Вытащил тебя из Сибири. Живой. И целой, — напоминает он недобро.

— Я помню, Эмин. Все помню.

— Ради тебя я избавился от брата.

Я едва не ахнула. И резко закачала головой:

— Не ради меня, Эмин! И не из-за меня. Ты знал намерения Альберта, он против всех пошел: и против Давида, и против тебя. Ты соперника уничтожил и ни разу в нем брата не видел!

Глаза мужа зажглись опасным огнем.

Я испуганно дернулась.

— Прости за маму. За все прости, Эмин! — взмолилась я, — но я так больше не могу. Ты получил, что хотел. И брошь я тебе отдам, добровольно. Только отпусти, умоляю!..