Девочка Эмина

Последний раз братец заявился на Батальонную пару недель назад, когда пропал Ковалев. Он излишне много рассказывал о матери. О нашей матери. Предложил наведаться к ней, давил на родительские чувства… забыв о том, что мне на них глубоко наплевать.

Непростое было время. Вся правда вылезла наружу, общественность узнала то, что мы с Рустамом должны были сохранить.

Первым в расход Альберт пошел. На него накинулся, его обвинил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Это твоих рук дело?!

— Ты о чем, Эмин? — ошалело распахнул он глаза, барахтаясь в сгибе моего локтя.

— Мальчишка! Ковалев! Моих людей вырезал, его забрал… на массы вывел! — рыкнул я.

— Я вообще не знал о нем! Ты все скрывал от меня! — хрипел Альберт, оправдываясь, — я все время рядом с тобой, Эмин! Когда мне о СМИ руки марать? Сам подумай!

— Тогда какого черта ты трешься рядом?! Где твоя помощь, Альберт?! — сощуриваюсь зло, — ты только мозги пудришь, сукин сын.

— Я советы даю. Но ты же и без того умный, никого не слушаешь! — разозлится братец, — вот и решай проблемы сам!

— Катись отсюда. И чтобы я больше тебя не видел, — процедил я и разжал кулаки, выпуская мятую одежду из пальцев.

В тот день у Смертника только пятки сверкали. С тех пор на Батальонную он не заявлялся, а в Москве начали происходить странные вещи. В том числе покушение на Рустама и Полину.

Увижу его — пристрелю.

Если только мои догадки окажутся верными…

Сейчас главное — Диану вернуть. Себе. Домой на Батальонную.

В самолете пытаюсь расслабиться. Выходит не очень. От слова совсем. Бьет мандраж от приближения встречи.

Диана ведь обрадуется мне? Захочет вернуться в Волгоград?

Сегодня я это узнаю.

Булат запретил вылетать. Усмехаюсь. Еще бы самолет остановил… да и кто он такой? Булат давно погряз в своем безумии, он теперь ничего не решает.

Без Анны решал. Был стимул двигаться вперед и добиваться новых высот. Теперь он утонул в похотливом наслаждении, позабыв обо всем.

Это его и погубит.

В самолете я начал вспоминать, как отец все детство действовал на нервы. Сначала Булат завывал об Анне, угрожая найти беглянку, теперь, когда нашел и достал, переключился на меня.

Только слишком поздно.

Не мальчик давно.

Хотя те годы, которые он посвятил поискам Анны, я помню до сих пор. Мне тогда родителей няня заменила — бездетная женщина, которая умерла, едва мне исполнилось четырнадцать.

Полностью равнодушный к людям, о ней я помню до сих пор. Золотая была женщина. И защищала меня, когда косячил. И от гнева отца пыталась уберечь.

Особенно, когда я стоял возле его кабинета и подслушивал.

Я все его фразы помню, как сейчас. Он любил кричать на Анну. При том, что Анны в доме не было.