Эмиль. Забудь меня

Черт! В этот раз Эмиль его до полусмерти изобьет, как тех алкашей в парке.

— Дилара, на выход, — командует он стальным тоном. — Живо!

Подруга сомневается, уходить или нет. Ей здесь работать еще, поэтому я киваю, тем самым даю понять, чтобы не волновалась за меня. В конце концов, этот придурок не станет же меня лапать прямо здесь, верно?

— Чего тебе? — цежу сквозь зубы, едва Дилара скрывается за дверью.

Глеб противно ухмыляется. Смотрит так... Так смотрит человек, у котого есть какой-то план в голове. Человек, который почти добился своего и сейчас доволен собой."

"— Не буду ходить вокруг да около, Арина, — криво усмехается Салтыков. — Знай одно: Эмилю теперь не выбраться из той паутины, в которой застрял. И да, я не позволю вам быть вместе. Ни в коем случае, малышка. Ты будешь моей. Женой, служанкой, матерью детей. Точка. Дай мне всего месяц.

Глава 25-

Я аж отшатываюсь от слов Глеба и делаю шаг назад, не понимая, о чем он говорит. Качаю головой, отгоняю лишние мысли и нервно усмехаюсь, заглядывая в глаза мужчины, которого ненавижу всем сердцем. Его бы придушить собственными руками, да только слишком много чести для засранца. Пусть сдохнет, да только я в его смерти участвовать совсем не хочу.

Вздох-выход. Пытаюсь перевести дыхание и не паниковать. Я и так вся на нервах. Несколько дней подряд я переживаю такой стресс, какой не переживала даже тогда, когда узнала новость о том, что у меня больше нет матери. Удар за ударом получаю по самую глотку, задыхаюсь.

— Ты себя кем возомнил, Салтыков? Пупом земли? Слишком ты высокого о себе мнения. Поверь, если в этом мире останешься лишь ты и, если ты будешь моим спасением, лекарством, я никогда в жизни даже в не посмотрю в твою сторону. Потому что ты мне противен, — кривлюсь, представляя перед глазами нас вместе. — Тошнит от тебя.

— А с Бестужевым как? Нравится с ним трахаться?

— Нравится, — отвечаю на автомате, сцепляя челюсти. Каждое слово цежу сквозь зубы. — С ним и трахаться хорошо. И засыпать вместе, и просыпаться. С ним все хорошо. Понял? Отойди, я выйду.

Я хочу пройти мимо, но Глеб ловит меня за локоть и опять же притягивает к себе. От него пахнет табаком и спиртным. Снова к моему горлу подкатывает тошнота. Сглатываю пару раз, иначе не смогу себя сдержать.

— Ты сама как миленькая прибежишь ко мне и будешь умолять. Вот тогда помогу ли я тебе — это огромный вопрос, малышка.

Хочется послать его на три буквы и свалить отсюда. Что я и делаю в следующий момент. Вырываю руку и, плюнув в лицо Салтыкова и прорычав пару нецензурных слов, буквально вылетаю из кабинета. Чертов сукин сын! Чтобы ты сдох, да и поскорее!

С Эмилем сталкиваюсь у лифта. Створки открываются и я вижу перед собой Бестужева. Он такой бледный, растерянный.

— Эмиль?

— Все готово.