Эмиль. Забудь меня

Всегда. И навсегда.

— Тебе так интересно знать, почему я его ненавижу? — хриплый голос вибрацией проходится по телу. — А я бы не хотел обсуждать эту тему. Если ты думаешь, что угрозой заставишь меня говорить, Арина, ты сильно ошибаешься.

Он наклоняется ко мне, утыкается носом в шею. И дышит... Я невольно поднимаю руку и зарываюсь в его волосы пальцами, сжимаю их в кулаке. Вздыхаю и зажмуриваюсь.

Я знаю, что Эмиль не из тех, кто будет вестись на угрозы. А если я уйду... Нет, он меня не отпустит, но и не расскажет их историю с Глебом, если сам этого не захочет.

— Эмиль...

— Это было давно, — перебивает он меня, скользнув губами от моей шеи к уху. Касается мочки, сжимает ее зубами. Я всхлипываю, прижимаясь к мужчине крепче. — Даже в школе мы учились вместе, я тебе говорил об этом. Глеб любил бегать за девчонками, которые мне нравились. Любил целоваться с ними и снимать на камеру. Спать с безмозглыми девчонками и на следующий день объявлять, что это была минутная слабость. Бросал их сразу же, как только получал свое."

"Я даже не удивляюсь. От Глеба ожидаемо. Но почему он бегал именно за теми, которые нравились Эмилю — любопытно. Но я не стану обрывать его речь, пусть продолжает.

— А потом те самые девчонки возвращались ко мне, жалели, что обманулись. Да только на хрен мне такие не сдались. Тогда я считал, что... Ну парень он такой, избалованный, любящий всего добиваться, чего только захочет. За папины деньги делал все, что в голову взбредет. В дерьмо сколько раз вляпался, только Бог знает. Но со временем ничего не менялось. В университете повторялось абсолютно все.

Эмиль невесело усмехается, расстегивая пуговицы своей же рубашки, которую я надела на себя после душа. Но не снимает. Смотрит на обнаженную грудь, разглядывает, глубоко вздыхает. Прижимается пахом мне между ног. Его желание я чувствую через слой ткани его одежды.

Он проводит руками по моей спине. Мягко так, не спеша. И снова утыкается носом, в этот раз в макушку. Втягивает в легкие их аромат.

— Он ловит кайф от всего этого процесса, — очередная усмешка. — Любит доказывать, что девчонки, с которыми я встречаюсь, безмозглые и все любят именно его кошелек. Что ему достаточно щелкнуть пальцами — и бабы прибегут к нему. А ведь я даже протестовать никогда не мог. Потому что он был прав. Да и желания не было защищать их. Зачем?

Эмиль касается рукой груди, сжимает ее. А потом повторяет то же самое со второй. Скользит к животу и ниже. Касается сокровенного места через тонкое кружево, нажимает на чувствительное местечко, тем самым срывает стон с моих губ. Я цепляюсь за его футболку, хочу стянуть ее. Прикоснуться к его коже... Но он не позволяет, продолжает:

— Все, что было, осталось в прошлом. Тогда я и не думал о серьезных отшениях. Но уже несколько дней он мне мозг выносит.