Эмиль. Мне тебя не вернуть (СИ)

Глеб не догадался еще, как думаешь?

Борис потирает ладонью подбородок, задумчиво пялясь в одну точку.

— Надеюсь, что нет.

— Надеешься? То есть все-таки ты что-то сделал не так? Понимаешь, что он в любой момент может смыться, узнай, что его ждет крутой срок за решеткой?"

"— Нет, не свалит, — уверенно заявляет адвокат, закидывая ногу на ногу. — Я же тебе сказал, что уже все. Точка поставлена. Начали изучать документы. Ближе к вечеру Салтыковых будут показывать по телевизору. С наручниками на руках, естественно. Доигрались.

— Ты уверен?

— На все сто, — кивает. — Только вот, Эмиль... Там же не только Салтыковы. Но и семья любовницы Глеба, и все остальные члены ее семьи. А, стоп. Как твоя будущая жена отреагирует на то, что ее отец тоже в списке тех, кого сегодня посадят?

Даже не знаю. До последнего момента искренне надеялся, что тот будет вне всей этой грязи. Однако это не так. К сожалению. Нет, мне абсолютно плевать на него. Такого человека даже отцом нельзя назвать. Думал, что мозги у него хотя бы есть. Ан нет! Ни хрена!

Ну что же... Что я могу поделать? Каждый должен расплачиваться за свои ошибки.

— Можно? — коротко постучав в дверь, Арина показывается на проеме. — Надеюсь, не помешала?

— Нет, ты как раз вовремя, — вздыхаю, прокручивая в голове, как начать разговор. Все-таки он отец Арины. Каким бы говнюком ни был.

— Здравствуйте, Борис, — протягивает она руку, едва адвокат встает на ноги.

— Здравствуйте, — пожимает ладонь Арине, и они садятся напротив друг друга.

Волчонок сразу же смотрит на меня вопросительно. Взглядом спрашивает, что случилось.

— Изучи, — обхожу свой стол, присаживаюсь рядом с ней и показываю документ.

Арина пробегается по строчкам. И ее глаза с каждой секундой распахиваются все шире и шире.

— Арин, прости... — начинаю, сжимая ее дрожащую ладонь.

Как я и предполагал. Боится за отца. Пусть он вообще не заслуживает никакого уважения, все же Арина не хочет ему зла. Пусть на словах твердит обратное и отталкивает его каждый раз, когда он выходит с ней на связь и ищет встреч.

— За что? — несмело усмехается она. — Борис, — она поднимает глаза на адвоката. — Вы думаете, я стану его поддерживать? Исключено. Он прекрасно знал, на что подписывается. Так вот пора расплачиваться. Он будет сидеть столько, сколько положено по закону. Да, он мне родной, однако давно принял позицию чужого мне человека. Поэтому... Не нужно его прикрывать, даже если Эмиль вас попросит. А он обязательно попросит, увидев, как мне плохо. Мне плохо, не отрицаю. Но пройдет. Пусть он мне не был хорошим отцом... Но все же отец. Пройдет... Эта боль обязательно пройдет.

Арина глубоко вздыхает. Прижимаю ее к себе и сразу же касаюсь губами лба, чувствуя исходящее от нее тепло.

— У тебя что, температура? Ты вся горишь, Арин.