Эмиграция, тень у огня

— Да-да, выкрест, богач, антиквар… В 1883 году взял и застрелился. Так-то…

— На какой почве?

— Да бог его знает, дело темное… Одни говорили — разорился, другие — что прочел ненароком какое-то письмо жены, не ему адресованное…

— С письмами жен следует соблюдать сугубую осторожность, — проговорила я, подыгрывая его манере повествования.

Он грустно кивнул:"

"— Застрелился, бедняга, будто место освободил. Ведь в том же году и чуть ли не в этот же день в моравском городишке Восковиц родился мальчик, Авраам Тихо, которому суждено было купить этот дом и прожить в нем с Анной счастливо сорок лет.

— А вы их знали? — спросила я.

— Конечно… Доктора Тихо знали не только на Ближнем Востоке. Он ведь значительно поубавил здесь трахомы. К нему приезжали даже из Индии… Они устраивали милые приемы, я иногда здесь бывал. В последние его годы доктор был уже тяжко болен, практически недвижен, и Анна старалась хоть чем-то украсить его жизнь. Она пережила его на целых двадцать лет.

— Она действительно готовила штрудл?

Старик улыбнулся:

— О, не помню. Не думаю. Тогда для этого существовали кухарки.

Яков Моисеевич перевел светлый старческий взгляд на стол, где лежала стопка «Бюллетеней», и как бы очнулся.

— Да! Так вот, полагаю, надо бы представить вашу творческую группу членам ЦЕНТРА. Сколько человек в совете директоров «Джерузалем паблишинг корпорейшн»?

Я внимательно и ласково посмотрела ему в глаза.

— Яков Моисеевич, — сказала я. — Не так торжественно, умоляю вас. За вывеской, название которой вы проговариваете, обаятельно грассируя, скрываются — хотя и вовсе не скрываются — двое джентльменов удачи: я и Витя, мой график. И мы, ей-богу, можем делать вам приличную газету, если вы не станете сильно сопротивляться.

— По этому поводу мы и должны начать настоятельные, но осторожные переговоры с ЦЕНТРОМ.

— Это звучит загадочно, — заметила я.

— О, вы не должны тревожиться. Все — милейшие люди весьма преклонного возраста… Видите ли, смысл жизни они видят в сохранении связей между членами нашей общины. И вот этот «Бюллетень» — тоже часть их жизни.

Я понимаю, он выглядит несколько… несовременно. Может быть, поэтому в последнее время подписка на него сильно упала. Тут, конечно же, и естественные причины: многие из стариков уже покинули наши ряды, а дети и внуки, знаете ли, читают уже на иврите, английском… Но люди, о которых я упомянул с величайшим, поверьте мне, уважением, — собственноручно делают наш «Бюллетень» с тридцать девятого — да-да, милая! — с тридцать девятого года. Это их детище. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Я не ответила. Было бы неделикатно говорить Якову Моисеевичу, что, прежде чем обращаться к нам с предложением реорганизовать китайское детище, следовало бы тихо удавить его папаш.