Эмблема с секретом

Как будто хотел дать «маяк»[13] французской контрразведке: я занимаюсь нелегальной деятельностью, берите меня за жопу! Но старался он напрасно – я уже проверился и никого из имеющих отношение к DST[14] не обнаружил. Хотя это и не означало на сто процентов, что их действительно не было.

– Что-то я не очень отчетливо понял задачу, – как можно деликатней говорю я. – Что на мази в Штатах?

Он втянул голову в плечи и снова оглянулся.

– Не знаю. Я раз в полгода выползаю в какую-нибудь дыру и рискую своей шкурой, чтобы изречь очередную хню парню вроде тебя. Гребаная Ницца. Гребаные цыгане. У…щное Средиземноморье. Особенно в августе. Короче, я только передаю, что мне сказали. Слово в слово. Все понял?

Боюсь показаться совершенно тупым, но я опять не понял ровно ничего. И очень сомневался, что кто-то из моего руководства в Москве, включая Ивана, не отличающегося утонченными оборотами речи, просил передать слово в слово про «у…щное Средиземноморье» и «гребаную Ниццу». А особенно про «гребаных цыган».

Мы сидели на «явке» – пустой утренней террасе маленького кафе на окраине, где всегда мало людей. Молодой, спортивного вида официант принес мне американо. На поясе у него висел штопор с накрученной на острие пробкой.

– Гляди! – Я показал глазами связнику.

– Ну и что? – недовольно спросил он.

– Пробка.

– Ясен пень – чтобы ему самому в жопу не воткнулся. Или кому-то в бок. Что тут хитрого?

– Да то, что он вперед думает. Потому у них дискотеки не горят, корабли не тонут, самолеты не бьются…

– Мне это по хер. Не лечи мозги…

У «Франсуазы» была одышка, он моргал, пил воду без газа и постоянно хватал меня за руку. Ладонь его была мокрой и какой-то жирной. Так может себя вести подставной агент, подводящий тебя под арест с поличным. Но при встрече связник назвал пароль, а из кармана рубашки у него выглядывал краешек синего носового платка. Это так называемый «бекас» – временный условный знак, который служит для опознания своих и меняется через определенный интервал времени. Так что все чисто. Хотя быть уверенным в этом на сто процентов никогда нельзя. Но и никакого «поличного» у меня не было.

– Короче, в Штатах резидентуру не напрягаешь, действуешь сам. Легенда прежняя – писатель, книжки-смишки… Деньги придут на твою берлинскую карточку. Б…дь, в Берлине и то веселее, чем здесь! – неожиданно взорвался он. – Б…дь! В Геленджике и то веселее!

Он опять попытался схватить меня за руку, но я спрятал ее под стол. Все ясно. Этот тип из посольской резидентуры, у него дипломатический паспорт, судебный иммунитет, неплохая зарплата и красивая европейская жизнь, которую портят такие, как я, напрягая каждые полгода и заставляя совершать рискованные подвиги.