Эмблема с секретом

Давление поднялось, что ли?

– Сколько ей лететь до полигона? Пятнадцать минут? Или больше?

– Так точно, двадцать, товарищ Министр! – почтительно ответил Лысаков.

А генерал-лейтенант Осипов с сияющим лицом предложил:

– Самое время коньячку выпить, товарищ Министр! А то вы в кои веки выбрались на свежий воздух…

– Так у нас все готово! – улыбнулся генерал-майор Подбельский. – Как руководство прикажет, так и приступим!

– Да погодите вы со своим коньячком! – отмахнулся Севрюгин. – Вначале надо Президенту доложить!

И, повернувшись к напряженно сидящему за пультом связи Тарасенко, нетерпеливо спросил:

– Ну, что там?

Подполковник снял наушники, включил громкую связь, доложил:

– Отделилась первая ступень, полет проходит в штатном режиме!

– Только не надо мне этих ваших «штатных»! – скривился Севрюгин, останавливая его жестом руки. – Мы в Соединенных Штатах, что ли? Говори по-человечески!

Командир части перевел дух и гаркнул:

– Полет нормальный, товарищ Министр!

– Вот так-то лучше! – одобрил Севрюгин. – Молодец! Через двадцать минут будешь полковником!

Тарасенко судорожно сглотнул.

– Служу России, товарищ…

– Шестьдесят секунд, полет нормальный! – перебил его динамик.

– О! – Севрюгин поднял указательный палец. – Правильно говорит!"

"Бункер одобрительно загудел. Атмосфера стала праздничной. Сообщение о благополучном завершении полета и поражении учебной цели казалось уже простой формальностью.

Укоротившийся на одну ступень «Воевода», огибая земной шар, летел по тщательно расчитанной траектории на высоте восемьдесят километров. Пространство вокруг было ледяным, разреженным и угольно-черным, яркие звезды казались золотыми головками гвоздей, прибивших к хрустальному небосводу маскировочный бархат. Но сейчас здесь некому было сделать столь поэтическое сравнение: автоматика, даже самая совершенная, к сожалению, бесконечно далека от поэзии. И, к еще большему сожалению, не гарантирует стопроцентного результата. Вдруг ровный полет прервался: огромный конус провалился на сотню метров, рыскнул из стороны в сторону, выстрелил струей огня и поднялся почти на километр. Ракета потеряла управление. Но внизу, на земле, точнее под землей, в стальном бункере, об этом узнали только через минуту.

– Восемьдесят шесть секунд. Нештатная ситуация. Сработала система самоуничтожения. Объект ликвидирован.

– Что?!

Оживленный гул оборвался – как отрезало.

Севрюгин вскочил, набычившись, заложил руки за спину, оглушенно уставился в пустой монитор. Под кожей на скулах перекатывались желваки.