Эмблема с секретом

– Нам и одного хватит, чтобы голову оторвали!

– Уже много лет пускали без происшествий…

– Сколько это – «много»? Пятьдесят лет? Тридцать? Пять?!

Лысаков обернулся, бросил вопросительный взгляд на командира части.

– Последняя нештатная ситуация была в 1991 году! – отрапортовал Тарасенко.

Министр недовольно поморщился. После язвительного замечания, отпущенного Президентом во время испытаний «Молнии», он стал весьма болезненно реагировать на слова «штатный» и «нештатный». В окружении Севрюгина об этом все знали и старались употреблять другие выражения – «удачный» и «неудачный», например. Тарасенко об этом, на свою беду, не знал.

– Какая еще ситуация?! – взорвался Министр. – Докладывайте, как положено!

– Неисправность электросхемы в пусковом блоке! – четко отчеканил побледневший Тарасенко. Он уже предчувствовал, кто станет козлом отпущения в случае чего…

– И что?

– Изделие вышло из ШПУ, упало обратно в шахту и взорвалось! Жертв среди личного состава нет!

– Девятнадцать лет назад, товарищ Министр, – уточнил зачем-то командующий войсками.

– Молодец, считать умеешь! По крайней мере до двадцати.

Министр уже выпустил пар и нагнал страху на подчиненных. То есть сделал все, что мог. И потому успокоился.

– Кто старший подземной смены? – уже мягче спросил он.

– Капитан Сероштан, товарищ Министр! – отрапортовал командир части.

– Передай ему, что за успешный запуск сразу получит майора! Немедленно получит! И ты получишь полковника! Прямо сегодня!

Окрыленный Тарасенко передал. И про особую важность пуска, и про майорское звание.

– Служу России! – раздался из динамика молодой голос. – Регламентная проверка аппаратуры произведена. Системы к пуску готовы. Разрешите начать стартовый отсчет?

– Отсчет разрешаю, – сказал Севрюгин, хотя отдавать команду должен был, при все своей малозначительности подполковник Тарасенко: именно он командир части, именно он отвечает за все, и присутствие больших чинов ничего не меняет!

Внезапно Министр добавил:

– Желаю вам попасть в кал!

Стало тихо – и в бункере, и в эфире. Офицеры с каменными лицами смотрели перед собой, стараясь не переглядываться. Лысаков закусил губу и намертво сжал челюсти. Сидящий рядом командир дивизии РВСН генерал Подбельский резко покраснел и закашлялся в кулак. Очевидно, он опасался, что эти действия будут расценены как некий дерзкий демарш, выпад против самого Министра или проявление несогласия с ним, потому что одновременно он сдавленно повторял:

– Простите, виноват… Бронхит проклятый…

Чтобы было видно: это не выпад, не дерзость и не демарш, а обычный кашель, который с каждым может приключиться.

Но напряжение все равно сгущалось.