Эмблема с секретом

ЦРУ есть ЦРУ, и «компетентность» его специалистов хорошо известна всем заинтересованным лицам.

Уже приближался обед, когда на улице послышался шум мощного двигателя, а через несколько минут в дверь постучали.

– Занято! – крикнул я. И добавил: – Вход только для германского консула!

Дверь отворилась. Вошел элегантный человек в легком светлом костюме, с кожаной папкой под мышкой, бумажным пакетом «Макдоналдс» в руке и обворожительной улыбкой на холеном лице.

– Здравствуйте, мистер Майер! С удовольствием прочел ваши книги! – Не переставая улыбаться, он подошел вплотную, поставил пакет на стол и протянул руку.

Дмитрий Полянский подозревал нечто подобное, хотя вероятность была небольшой: закон больших чисел крайне редко допускает такие совпадения – это все равно что развернуться, выстрелить в подброшенное за спиной яблоко и попасть в самую середину! Но писатель Майер поднялся навстречу, с крайним изумлением на лице, которое и могло быть единственным чувством, охватившим неискушенного немца, увидевшего вдруг перед собой Алекса Галлахера, управляющего подразделением компании «Бритиш Тайрз», тонкого ценителя муз и музыки, своего астрального брата и телепатического родственника. Руку удивленный Зигфрид все же протянул, но на крепкое пожатие ответил вяло и бесцветно, как и подобает удрученному невинному узнику.

– «Марсиансианская схватка» – просто шедевр! – продолжил он. – Может, стоит предложить ее Голливуду?

– Может быть, – вздохнул Майер. – Когда закончатся все недоразумения…

– О, конечно! – сказал Алекс. – А какие, собственно, недоразумения?

– Похоже, меня приняли за кого-то другого! Наверное, за наркодилера или сутенера, представляете? – Немецкий писатель горестно взмахнул руками.

– Для сутенера вы выглядите слишком интеллигентно. Может, вас принимают за шпиона? – предположил Алекс.

Держался он холодно и отстраненно. Немудрено: ситуация щекотливая, а личное знакомство с подозреваемым в шпионаже не добавляет баллов в карьере сотрудника ЦРУ. Хотя и не снимает их. Все зависит от того, как это знакомство подать. Но сейчас поведение моего знакомца скорей обнадеживало. Было бы хуже, если бы он бросился меня обнимать: «Зигги, дружище, как я по тебе соскучился! Давай поговорим откровенно, как добрые друзья!» Это бы означало, что он доложил начальству о наших контактах в Ницце и полон решимости использовать их, чтобы меня «расколоть». А судя по избранной линии, он мог и сообщить о случайной, ни к чему не обязывающей летней встрече, но не стремится вылезти из кожи, чтобы меня провалить. Хотя в подобной ситуации никогда не скажешь наперед, что у человека на уме и что он собирается сделать.

– Ну, какой из меня шпион? – неприятно удивился Зигфрид Майер и принужденно улыбнулся.