Эмблема с секретом

Я двигался в общем расслабленном ритме, словно танцуя сальсу. Меня посещали необычные мысли. Мне никуда не нужно было спешить. Я мог поехать в казино в Монте-Карло или посидеть перед матиссовским «Натюрмортом с гранатом» в музее на холме Симез. Мог отправиться в клуб, какой-нибудь «Гранд Эскуриаль», или прогуляться по улочкам, описанным у Ромена Гари в его «Обещании на рассвете». Мог вообще никуда не идти. Просто присесть на скамейку в одной из романтических аллей в садах Альбера I и радоваться жизни. Что я и сделал, рассматривая группу немолодых французов, играющих неподалеку в шары. По сути, я отдыхал. Иван так и сказал:

– Если твой вариант задействован не будет, засчитаем тебе эти две недели как отпуск!

– А в счет оплаты отеля удержите годовую зарплату? – не преминул спросить я.

Но он только отмахнулся.

– Брось свои штучки, не доводи все до абсурда!

Как будто отпуск под дамокловым мечом выброски на «холод», не есть сам по себе абсурд! Все равно что сказать: спи, Дмитрий, расслабляйся, но помни: в любой момент мы можем приказать тебе прыгнуть с десяти тысяч метров и вступить в бой с «черными леопардами». А пока отдыхай и ни о чем не думай! Или уложить в постель с очаровательной девушкой и приставить к затылку пистолет: оттянись в свое удовольствие и не волнуйся – может, я и не выстрелю…

Я бы еще долго моделировал картины злодейского отношения руководства к моей хрупкой и чувствительной натуре, но, к счастью, отвлекся. Мимо, еле передвигая ноги, прошел высокий, высохший, и согнутый, как удочка, француз очень пожилого возраста. За ним на трехметровом поводке брела, обнюхивая окрестные кустики, аккуратно подстриженная и расчесанная болонка, которая выглядела более ухоженной, чем ее хозяин. Из этого можно было сделать вывод, что никакой он не хозяин, а хозяйский слуга, нанятый специально для выгуливания домашней любимицы. Рядом с болонкой терлась грязная и лохматая дворняжка: забегала то с одной, то с другой стороны, обнюхивала, заискивающе поскуливала. Похоже, она завидовала товарке. Хотя была совершенно свободной, а та находилась на поводке, пускай и длинном… Да и сама болонка, судя по высокомерному безразличию, считала, что хорошая еда, слуги, парикмахеры и визажисты вполне оправдывают поводок, тем более почти не ограничивающий свободу… Ну все как у людей!

Наблюдая за объектами моих философских рассуждений, я даже голову повернул вслед так, что чуть не вывихнул шею.

– Вы не подскажете, мы попадем так к Замковой горе? – раздался сзади женский голос.

Это был очень плохой французский, сперва я даже подумал, что ко мне обратились на старинном прованском диалекте, на котором общались герои средневековых рыцарских романов."

"Обернулся – медленно и степенно, насколько позволяли доспехи.