Идеальная Эльза

– Черт, – выдохнул Кристиан, закрывая за ним дверь на засов, – черт побери, Эльза Лоттар.

Бросив оружие на диван, он быстро подошел к ней, обнял за талию и прижал к себе, слепо целуя. Сердце билось как сумасшедшее.

Она обвила его руками за шею, чуть откинулась назад, подставляя его губам горло и ключицы, а потом с силой толкнула вперед, отчего он упал на диван, оседлала, крепко сжимая его бедра коленями.

Волосы Эльзы растрепались, падая на лицо Кристиана, край сорочки задрался под его ладонями, а дыхание потяжелело. Он чувствовал неистовый стук ее сердца, оба они после произошедшего немного сошли с ума.

Им не хватило терпения, чтобы раздеть Кристиана, только и успели расстегнуть пуговицы на его брюках, а потом горячее и пульсирующее возбуждение накрыло их с головой.

И Кристиан, входя в Эльзу мощными и быстрыми толчками, знал совершенно точно, что до конца его дней ее образ – босой, в тонком шелке, едва прикрывающем сильное тело, с оружием в руках – будет стоять перед его мысленным взором.

Потому что это было прекрасно.

Дома Кристиан застал Хельгу, скрючившуюся за диваном. Она прижала палец к губам, а он подмигнул ей.

Время от времени его дочь поддавалась детским порывам и играла с Исааком в прятки или догонялки.

Улыбнувшись ей, Кристиан поспешил в комнату Берты.

Его беспокоило ее состояние – после всего, что наговорил ей Вайс, наверняка в дело снова пошло вино.

Пьяной Берта становилась все чаще, а в таком состоянии она была плаксивой и раздражительной.

Кристиан толкнул дверь в ее будуар, прошел в спальню и замер на пороге.

Берта, совершенно недвижимая, лежала на кровати. На столике рядом находились открытая бутылка вина и перевернутый бокал. Сначала показалось, что она спит, но тут Кристиан увидел пузырек морфия, который доктор прописал Берте от мигреней.

Он был пуст.

Глава 32

В предрассветных сумерках Кристиан, сидя подле постели Берты, вспоминал про маму.

Ощущение болезни и беды, распростертое на кровати тело и ночные бдения словно бы стерли прошедшие годы, и он снова ощущал себя маленьким растерянным мальчиком.

Доктор дремал здесь же, в кресле.

Еще до его приезда Кристиан влил в горло Берты целый графин воды с содой, вызывая рвоту, а потом доктор еще несколько раз очистил ее желудок, и теперь характерный кислый запах висел в воздухе, хоть Мориц и успел тщательно убраться и сменить постельное белье.

После рвоты Берту начало бить в судорогах, и пришлось крепко удерживать ее, а потом несколько часов тормошить и не позволять заснуть, пока доктор, наконец, не решил, что кризис прошел.

Однако каковы будут последствия, пока оставалось непонятным.

Кристиан чувствовал себя разбитым и усталым, но все это меркло перед неудержимой яростью.