Эллигент

Думаю, его так пометили потому, что он – дивергент.

– А где здесь мое? – спрашиваю я.

Она пересекает комнату и дотрагивается до одной из панелей.

– Поколения считаются по женской линии. Вот почему в записях Джанин сказано, что Трис – это второе поколение, ведь ее мать родилась за пределами города. Но мы никогда не узнаем, как Джанин это выяснила.

С трепетом приближаюсь к панели, на которой написано мое имя. Вижу вертикальную линию, соединяющую Кристин Джонсон с Эвелин Джонсон, и горизонтальную – от Эвелин Джонсон к Маркусу Итону. А под ними находится и Тобиас Итон. Буквы рядом – «АЛ», и тоже есть точка, хотя на самом деле не дивергент.

– Первая буква – твоя фракция по рождению, – объясняет Нита, – а вторая – фракция, выбранная тобой. Они думали, что так они проследят путь генов.

Буквы, возле имени моей матери: «ЭАБ», где «Б», очевидно – обозначение для бесфракционников. Напротив моего отца: «АА» и – точка.

Я смотрю свое генеалогическое древо. Это некая карта, которая показывает мне то, что я связан с ним. Навсегда.

– Спасибо, – грустно говорю я. – Но не пойму, зачем нужно было делать это посреди ночи?

– Чем раньше, тем лучше. И еще мне нужно поговорить.

– Что-нибудь бодрящее, вроде того, что генетические проблемы далеко не определяют мою личность?

– Нет, о другом, – усмехается она.

Нита прислоняется к бронзовой панели, прикрывая плечами имя Эвелин. Я отступаю назад, не хочу находиться к ней настолько близко. Я даже вижу желтоватое колечко вокруг ее зрачков.

– Наша вчерашняя беседа… короче, я тебя тестировала. Следовало проверить, как ты отреагируешь на новую информацию и можно ли тебе доверять, – признается она. – Если бы ты принял то, что я сказала о твоей ограниченности, ты бы не прошел испытание. – Теперь ее плечо уже закрывает имя Маркуса.

– Никому не нравится носить ярлык «поврежденного», правда? – добавляет она.

Вспоминаю, с какой горечью она говорила мне о своей татуировке, как будто это что-то постыдное. Мое сердце начинает биться сильнее, я чувствую, как пульсирует жилка на шее. Сейчас в ее голосе вновь проявилась та же тоска. Я боюсь того, что она скажет, и одновременно меня охватывает надежда.

– Здесь полно неприятных секретов, – продолжает она. – Например, к «ГП» относятся как к расходному материалу. Но некоторые из нас не собираются просто сидеть и ждать свой участи, сложа руки.

– Что ты имеешь в виду под «расходным материалом»? – уточняю я.

– Преступления, которые были совершены против таких людей, как мы, – ужасны, – поясняет Нита. – И засекречены. Я могу предоставить тебе доказательства, но позже. У нас есть причины действовать против Бюро, и мы хотим, чтобы ты к нам присоединился.

Я прищуриваюсь.