Эллигент

Давящая глухота исчезает, и даже тихая улица альтруистов наполняется громкими звуками, заставляющими меня вздрогнуть.

– Заткнись, – ору я. – Ты вообще не знала ее, ты…

– Я знала вполне достаточно, – рявкает она. – И она бы ни за что не захотела, чтобы ты стер ее из своей памяти!

Я кидаюсь на нее и прижимаю плечом к стене.

– Если ты еще когда-нибудь такое скажешь, – кричу я, – то я…

– Ну что? – Кристина отпихивает меня. – Побьешь меня, да? А как называют больших и сильных мужчин, которые нападают на слабых женщин? Слабаки.

Вспоминаю вопли отца, заполнявшие наш дом, и его руку на горле моей матери. То, как я выглядывал из своей комнаты, вцепившись в дверной косяк. В моей голове звучат ее тихие рыдания, доносящиеся через дверь спальни. Я отпускаю Кристину.

– Прости, мне очень жаль, – шепчу я.

– Я знаю, – отвечает она.

Мы пристально смотрим друг на друга. Я думаю о том, как ненавидел ее сначала, потому что она была из правдолюбов и выкладывала все, что приходило ей в голову, не беспокоясь о том, как ее слова могут повлиять на тебя. Но потом она показала мне, какая она на самом деле. Кристина – умеет прощать, и она настолько смелая, что говорит тебе правду в лицо. Вот что ценила в ней Трис.

– Тобиас, я понимаю, – произносит она. – Такое случается, когда того, кого ты любишь, убивают безо всякой причины. Тогда тебе хочется стереть собственное прошлое.

Она обхватывает ладонью мой кулак, в котором зажат флакон.

– Я недолго знала Уилла, – продолжает она, – но он изменил всю мою жизнь. То же самое – и с Трис.

Жесткое выражение на ее лице исчезает.

– Ты должен остаться тем человеком, которым стал рядом с ней, – говорит она. – Если ты примешь сыворотку, ты никогда не найдешь путь назад.

Слезы вновь подступают у меня к горлу. Я вцепляюсь во флакон изо всех сил. Он исцелит меня от боли и воспоминаний, скребущихся внутри, как дикие звери в клетке.

Кристина обнимает меня за плечи, но я вздрагиваю. Ее жест напоминает мне о тонких руках Трис, обнимающей меня. Но никто никогда не будет похож на нее. Трис умерла. Плакать глупо и бессмысленно, но это все, что я могу сделать.

В конце концов, я вырываюсь, но ее теплые и твердые ладони продолжают лежать на моих плечах. Может, кожа на ладонях становится жестче после постоянных тренировок, может, так же грубеет и душа человека?

В мире живет множество людей. Кто-то, как Трис, способен чувствовать такую любовь, что готов пожертвовать собой. Или, как Кара, до сих пор не прощает смерть своего брата. Или, как Кристина, несмотря ни на что, продолжает оставаться открытым. Зачем я вынес себе такой приговор?

– Зик еще винит тебя в случившемся, – произносит она. – Но я могу быть твоим другом. Мы даже можем обменяться браслетиками, как девочки из Товарищества, если хочешь.