Эллигент

Я никогда не предполагал, что они были близки, но сейчас я догадался об их отношениях. Ведь это – самая сильная эмоциональная реакция, которую она продемонстрировала со времен моего детства: когда отец со всей силы ударил ее о стену гостиной.

Пытаюсь гнать прочь воспоминания, но запихнуть их подальше не удается.

– Мне очень жаль, – бормочу я.

Затем осторожно добавляю:

– Почему ты не сказала мне о демонстрации?

Она мотает головой.

– Я ничего не знала.

Ложь. Я уверен, что она обманывает меня, но решаю не показывать вида. Чтобы избежать конфликта, нужно притворяться. Или же я не хочу, чтобы смерть Эдварда дамокловым мечом нависла над нами обоими. Где заканчивается конспирация и начинается мое искреннее сочувствие к ней?

– Да? – чешу я в затылке. – Ты можешь пойти и посмотреть на Эдварда.

– Нет. Я знаю, как выглядят внутренности.

– Можно мне уйти?

– Останься, – просит она, похлопывая по стулу между нами. – Присядь, пожалуйста.

Я подчиняюсь и убеждаю себя, что я – лишь тайный агент, повинующийся приказу своего лидера. Но я чувствую себя еще и сыном, утешающим скорбящую мать. Наши плечи соприкасаются, мы с ней дышим в едином ритме, но не произносим ни слова.

7. Трис

На ходу Кристина продолжает крутить в пальцах черный камешек. Мне требуется пара секунд, чтобы понять, что у нее в руках – уголек из церемониальной чаши Выбора лихачей.

– Из тех десяти, которых мы переинициировали, только шестеро еще живы, – говорит она.

Впереди возникает Хэнкок-билдинг, а за ним – аллея Лэйк-Шор, над которой я когда-то летала, как птица. Мы с ней бок о бок идем по потрескавшемуся асфальту, наша одежда испачкана засохшей кровью Эдварда."

"Эдвард – самый талантливый из всех заново инициированных парней, – мертв. Его убили.

– Остались только ты, я и… Майра, пожалуй, – отвечаю ей.

Не видела Майру с тех самых пор, когда она вместе с Эдвардом покинула лихачей, а это случилось сразу после того, как его глаз встретился с ножом для масла. Я слышала, вскоре после тех событий они расстались. А куда же она делась? Мне неизвестно.

Двери Хэнкок-билдинг открыты и болтаются на петлях. Юрайя сказал, что будет здесь. Он включит генератор. И действительно, когда я прикасаюсь к кнопке лифта, она светится под моим пальцем.

– Ты бывала тут раньше? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Кристина. – Я имею в виду, что никогда не заходила внутрь. Я не добралась до этого здания, когда мы занимались зиплайном, помнишь?

– Точно, – киваю я и прислоняюсь к стене кабины. – Ты должна попробовать снова.

– Ага.

Помада у нее на губах красного цвета. Она напоминает пятна на щеках ребенка, объевшегося карамели.

– Знаешь, я понимаю Эвелин. Слишком много ужасных вещей творится вокруг. Так что попытаться убрать городской мусор – неплохая идея.